— Учительница, Дарья Семеновна и директор. — тихо признался ребенок. — Я шалил на уроке, бросал бумажки в Петьку.
— Так, так. — Императрица прикрыла глаза и замерла на несколько мгновений. — В нескольких классах сейчас находятся еще восемь детей, которые должны бы обедать в столовой.
Развернулась к директрисе и обожгла ее презрительным взглядом.
— Ну, что вы ждете? Быстро всех детей сюда!
Испуганная дама икнула, резко развернулась и быстрым шагом пошла по коридору, заглядывая в классы. Екатерина взглядом направила за ней секретаря советника, молодого мужчину. В течение нескольких минут они привели к ней еще шестерых мальчиков и двух девочек от шести до пятнадцати лет.
— Теперь все за мной, в столовую. — скомандовала она и вся процессия прошла в большой зал, уставленный столами, за которыми сидели дети всех возрастов. Взрослы дамы и мужчины, видимо, учителя, наблюдали за ними. Директриса быстрым шагом подошла к ним, что-то прошептала и показала глазами на Императрицу и ее сопровождение. Учителя засуетились.
— Идите за стол к своим классам. — Екатерина подтолкнула провинившихся.
Сама она прошла к длинному столу раздачи и потребовала утвержденное директором школы меню на сегодняшний день. Лист бумаги ей выдали неохотно, она взглянула в него и недобро протянула:
— Так, так. Значит, первым блюдом у вас должен быть борщ с мясом и сметаной. Где он?
— Так не все продукты завезли! — заторопилась объяснить крупная, краснощекая женщина в грязном переднике. — Пришлось на ходу менять, щи готовить.
— Вы кто? — вопросительно подняла брови Екатерина.
— Старший повар я, Евдокия Матвеевна. — угодливо улыбнулась женщина.
— Пойдемте, старший повар Евдокия Матвеевна, попробуем ваши щи.
Они прошли за раздаточный стол и Екатерина заглянула в большие кастрюли, брезгливо помешала в некоторых поварешками и огромными ложками.
— Что-то я не вижу в этих щах мяса, да и с капустой и овощами жидковато. По всем документам, что я вчера смотрела, вам аккуратно перечисляются деньги из казны и поставляются необходимые продукты. В чем дело? А это у вас мясной гуляш? А это гречневая каша? Где молоко? Яблоки? Я вижу только жалкое подобие чая!
Екатерина кивком подозвала к себе Советника и приказала:
— Полицейских сюда!
Развернулась к старшему повару:
— Пусть ваши повара пока кормят детей всем, что есть, а вы нам покажите свои кладовые, предоставьте свои отчеты и покажите господам полицейским комнату для персонала.
В кладовых Екатерина увидела корзины с грушами и сыр. Она тут же приказала срочно нарезать сыр на порции выдать детям вместе с грушами.
— Так ведь обед затянется! — запротестовала директриса, глядя, как молодая повариха бойко режет круги сыра на порции, а другая моет груши и несет их в зал, где явное оживление пронеслось за столами.
— Ничего страшного. — оборвала ее Императрица. — Сократите уроки в порядке исключения.
Полицейские, проводившие проверку, пригласили ее в комнату персонала, где на столе стояли сумки поваров, из которых они доставали бутылки с маслом, куски мяса, яблоки, овощи и даже хлеб. Отдельно в стороне стояла корзина с продуктами, поверх которых лежал клочок бумаги с надписью «Для директрисы».
— Очень мило. — проговорила Екатерина. — Считайте, взвешивайте, составляйте акт. Я подпишу.
Она резко вышла из комнаты, ей внезапно стало нечем дышать. Это была школа-интернат, в которой дети из дальних поселений жили все учебное время, уезжая к родным лишь на каникулы. Здесь они учились, без родительской ласки и присмотра, а еще к тому же те люди, которые должны были позаботиться о них, лишали их куска хлеба. Катя знала, что из казны Империи на образование выделялись огромные деньги и они бесперебойно поступали в губернии. На местах разрешалось закупать всю местную продукцию и этого почти всегда хватало. А тут, в южной, щедрой на урожаи губернии, где овощи и фрукты стоили копейки, детей кормили ужасными водянистыми супчиками и лишали последнего яблочка. Есть ли предел человеческой жадности и жестокости?
Домой Катя вернулась с головной болью. За ужином смотрела на своих детей и представляла, что их морили бы голодом и оставляли без еды, просто так, в наказание за шалости. Да хоть за что! Ребенок не должен испытывать боль или голод! Вокруг столько взрослых людей, как же получается, что они не чувствуют границ своей подлости и жестокости? Она представила свою Танюшу с ее доверчивыми серыми глазами, Александра, такого милого, серьезного мальчика, Анну…