— Что с тобой, Катенька? — Годунов, наблюдающий за женой уже больше часа, был встревожен ее состоянием. Теперь, в своей гостиной, он мог позволить себе расспросить обо всем подробно.
И Катя рассказала ему о результатах сегодняшней проверки. Конечно же, последствия будут. Ни директриса, ни учителя, ни повара не останутся на своих рабочих местах, а многие пойдут под суд. И губернский департамент тоже претерпит изменения за свою некомпетентность, за отсутствие контроля.
— Но, Глеб, по моему мнению, нам надо многое менять в этом порядке. Во-первых, ни к чему начинать обучение с шести лет, пусть это будет происходить на год позднее. В небольших селениях необходимо строить школы на тридцать-пятьдесят учеников и обучать в них до четвертого, а то и пятого класса. Они не будут оторваны от родителей и привычной обстановки в таком юном возрасте. Один-два учителя смогут обучать всех учеников начальных классов в таких школах.
Поварами приглашать местных женщин, они будут опасаться за свою репутацию перед сельчанами, готовить станут по-домашнему, нужен будет только горячий обед, да на завтрак горячее молоко и бутерброды. Зачем нам калечить морально будущее поколение? А за прочими учебными заведениями мы контроль усилим. Еще как усилим, это я тебе обещаю!
— Не сомневаюсь. — посмеиваясь, Годунов обнимал жену, нежно целуя ее. — Нисколько не сомневаюсь, мой генерал, порядок ты наведешь там, где его еще нет. Мне заранее жаль всех, кто не соответствует своим должностям. Завтра с утра займемся указами. Надо еще финансы перенаправить, частично уменьшим финансирование губерний на образование, отдадим деньги уездам или напрямую, поселениям, работы много. Но я с тобой согласен, систему образования надо менять.
В плотном графике своей работы Екатерина все-таки нашла время посетить остальных своих детей. Побывала в Киеве, наконец-то увидела еще одного своего внука — Лиза родила синеглазого, смуглого мальчугана, названного Мишей. Катя с грустью подумала о том, что Феликс так и не увидел ни взрослых своих детей, ни внуков. Она не позволила себе дальнейших мыслей и воспоминаний, загнав свои чувства в самую глубину своего сознания.
Вслед за поездкой в Киев она отправилась к Петруше, в Иркутск. Сын с невесткой тоже порадовали внучкой и Катя долго возилась с малышкой, радуясь ее младенческому лепету и открытой, дженторовской улыбке. А затем настала очередь Владивостока, где она не была уже давно, довольствуясь отчетами управляющего обувной фабрики и заочно согласовывая изменения в работе.
Владивосток встретил ее дождливой погодой. Она с радостью погостила несколько дней у Микаса, который порадовал ее прибавлением в своей семье. Второй сын Иван был копией самого Микаса, а Екатерина еще раз убедилась, насколько хорош был он сам. Прекрасный муж, нежный и внимательный отец, рачительный хозяин, блестящий офицер. Если все Дженторы были такими, то стоило глубоко сожалеть об их страшной гибели.
Во Владивостоке Екатерина переписала все права на дом на имя Микаса и передала ему документы.
— Это тебе от нас с Феликсом, Микас. — сказала она. — Мы любили тебя так, словно ты был нашим сыном. Пусть все так и остается.
Она побывала на фабрике, решила необходимые вопросы и отправилась погулять по городу. Вышла на набережную, где произошел тот давний бой с древним чудовищем и тут ее словно накрыло. Она снова переживала страшное потрясение от того дня — кровавая туша двуликого монстра, крики людей, хруст позвонков в шее Феликса и его безжизненный взгляд. Немыслимая тяжесть давней потери обрушилась на ее плечи и она замерла, пытаясь справиться с этой болью и не находя уже больше сил в своей истерзанной душе.
Теплые руки легли ей на плечи, обнимая, прижимая к сильному телу.
— Дыши, родная, дыши! — знакомый голос пробивался в ее сознание, успокаивая и придавая силы. — Это было давно, любимая. Мы все помним о том ужасе, но мы живые, нам нужно думать о других. Нас ждут дети. Танюша с Аннушкой напекли тебе блинчиков, правда, перепачкались изрядно, но такие счастливые! Пойдем домой, Катенька!
С Микасом они попрощались наскоро по кристаллу связи и вскоре были уже во дворце. Семейный ужин с блинчиками был оживленным. Все настолько захвалили маленьких стряпух, что они обе сидели за столом счастливые и розовощекие, довольно поблескивая глазами.
Владимир не дал жене возможности вновь вернуться к своим печальным воспоминаниям. В эту ночь он был особенно изобретательным и страстным любовником, у Кати не было ни единого мгновения для тоски и печали. Муж передал ей свою страсть, заставил ее гореть в этом жарком пламени, в котором сгорали страшные воспоминания и дурные мысли. А под утро ей привиделось, словно Феликс нежно поглаживая ее по щеке, тихо шепчет: