— Не грусти, любимая. Мы еще встретимся с тобой. Неисповедимы пути наших душ, но мы узнаем друг друга. А пока — прощай!
Глава 24
Прошло еще двадцать лет. Император Глеб Годунов и Императрица Екатерина Годунова стояли рядом напротив стены в зале заседаний, на которую была нанесена самая большая карта Российской Империи. Карта была выполнена искусными мастерами из минералов, хранящихся в земных недрах Империи. С Запада на Восток, с Севера на Юг огромная Держава, где росли тропические растения и располагалась вечная мерзлота, где возвышались высочайшие горы и плескались глубочайшие озера, омываемая морями, лежащими в бассейнах трех океанов, простирала свои неохватные просторы. Теснившиеся за ее рубежами государства казались карликами рядом с ней.
— Да, теперь я хорошо понимаю. — проговорил Государь. — Нас не просто ненавидят, строят козни, клевещут при каждом удобном случае. Нас боятся из-за нашей огромности. Мы словно глыба, нависшая над муравейником, вечно опасная, непонятная, гигантская глыба. Нас рисуют в образе огромного медведя, размахивающего дубиной.
Дважды мы спасали Европу и страны Ближнего Востока от моровых поветрий, один раз от нашествия нечисти, что внезапно расплодилась у них, но все равно благодарности как не было, так и нет. Ни в одной газете ни разу так и не изобразили доброго медведя, улыбающегося людям. Правда, однажды я видел картинку, на которой нарисовали медведя, играющего на балалайке. Вторая картинка рядом показывала, как рассердившийся мишка лупил балалайкой какого-то франка. То есть, наша культура, по их мнению, примитивна и мы всегда можем обратить ее против других народов.
Приходится прикладывать много усилий, чтобы Империя предстала перед остальным миром культурным государством, с прекрасным, душевным народом, со своими традициями и ценностями. У нас есть что позаимствовать, но и мы возьмем у других стран то, что подойдет нам. Не слепо, без оглядки на свою историю, а осознанно, то, что нам не навредит.
— Ты прав. — Екатерина положила ладони на плечи мужа. — Мы уже многое делаем для того, чтобы мирно существовать с другими странами. Тесной дружбы не получается, да ее и не может быть. Но взаимная выгода и политический интерес вполне уравновешивает некоторое напряжение. Кстати, ты не заметил, что уже два дня странно ведут себя магические потоки? Я уже сходила в Аркаим, проверила свой иномирный артефакт. Он излучает легкий поток, который без следа впитывается в родные потоки Явного мира. Сегодня с самого утра я разослала предупреждения о временном запрете портальных переходов, как стационарных, так и личных.
У меня напрашивается единственный вывод — кто-то опять ломает Грани между мирами. Причем ломает грубо, прорываясь через ткань Мироздания. Боюсь, что только один человек может это делать — варвар Латен со своей мечтой о покорении миров.
Екатерина старалась казаться спокойной, но Годунов достаточно знал свою жену, чтобы заметить страх в ее глазах.
— Что мы можем сделать сейчас, Катя? — он обнял ее, глядя в тревожные серые глаза.
— Ничего, совершенно ничего. Мы не можем дополнительно нагрузить Грани своими действиями. Пока будем ждать, думаю, скоро все будет ясно. Надо наложить ограничения на использование чародейства большой силы и уведомить другие государства о такой необходимости. Я не могу понять, как он это делает? Шагающих по мирам единицы, а он рвется с такой силой, словно ему служат несколько таких магов.
Проходили один день за другим. Потрясение миров стало совершенно очевидным даже для тех, кто мало верил в это. На капище Макоши не стало жрецов, а сама Пряха Судеб на вызов не являлась. Похоже, все стало слишком серьезно.
Небо в Явном мире день и ночь горело сначала желтым, потом алым, а затем багровым светом. Во всем мире люди сходили с ума и поддавались панике. Бежать было некуда, повсюду ожидала одна и та же картина. Даже нечисть с нежитью затаились и не подавали признаков своего существования. Все чародеи Империи выходили на круглосуточные дежурства, успокаивая людей и обещая, что Император с супругой защитят их и все будет хорошо. Люди верили, никогда еще венценосная чета не подводила свой народ, всегда сдерживая свои обещания.
В один из самых тяжелых дней, когда небеса почти почернели и цвет их стал схожим с цветом свернувшейся крови, Екатерина сказала:
— Завтра!
Она распорядилась, чтобы завтрашним днем запретили всем подданным Империи выходить из дома. Все иностранные посольства, аккредитованные в Империи, получили подобные предупреждения.