– Подождёшь меня тут? – поворачиваюсь к Денису, когда он тормозит у ворот дома моих родителей.
– Катя…
– Пожалуйста, – прошу его я.
– Иди, – тяжело вздыхает после долгой паузы. – Пять минут, Катя, и я иду за тобой, нам вечером выезжать, – серьёзным тоном произносит, я целую его в щёку и выбегаю из машины.
Глубоко вдыхаю и выдыхаю несколько раз, перед тем как переступить порог родительского дома. Маму нахожу на кухне, на столе пустые банки, а она сама склонилась над кастрюлей с клубникой.
– Здравствуй, мама, – дрожащим голосом здороваюсь.
Мама вздрагивает и резко поворачивается ко мне, на лице сначала удивление, но оно быстро сменяется презрением.
– Чего пришла? Напомнить соседям, кого я вырастила? – спрашивает, возвращаясь к своему занятию.
– Попрощаться пришла, – к горлу подкатывает ком.
– Уезжаешь с этим, – хмыкает. – Думаешь, он лучше Гриши?
– Он меня не избивает до полусмерти, – выпаливаю в сердцах.
– Значит, не любит, – усмехается мама.
– Ты, правда, считаешь, что любовь измеряется избиением? – спрашиваю, а по щеке бежит первая влажная дорожка.
– Я считаю, что в семье всякое бывает, и раз муж ударил один раз, не надо бежать в кровать к другому, – кричит, повернувшись лицом ко мне.
– Мам, он меня бил не один раз…
– Гриша взял тебя замуж с чужим ребёнком, воспитал, как своего, работал, чтобы у вас всё было, а ты, неблагодарная, на другой хрен прыгнула, – кричит на весь дом, и я понимаю, что зря на что-то надеялась.
Глава 7
Катя
Я уже собиралась развернуться и уйти, потому что бесполезно. Не имеет смысла надеяться, что мама меня поймёт, что мне перепадёт что-то в виде объятий, приятных слов или хотя бы простого «будь счастлива». Как так можно? Она ведь моя родная мать, а я её единственный ребёнок. Зачем вообще рожать детей, если не будешь их любить?!
Неважно, что твоё дитя сделало, ты как мать всё должна простить. Нет, не поощрять, ругать, воспитывать, объяснять, что так нельзя, неправильно, но простить и любить. Желать ему счастья, потому что это самое важное в жизни.
– Твои крики слышны на улице, – раздаётся голос отца, и я перестаю дышать.
– Петя, ты рано, – удивляется и даже пугается мама. – Она уже уходит, – добавляет и, схватив меня за локоть, толкает к выходу.
– Убери руки, – спокойно, но с многоговорящим взглядом обращается он к матери, а я сама округляю глаза.
– Петя? – вопросительно выгибает брови родительница.
– Отпусти девочку, я сказал, – повторяет с нажимом в голосе. – Только и делаешь, что гнобишь…
– Она нас опозорила! – возмущается мать.
– Опозорила нас ты, потому что язык без костей, везде рассказываешь, что в нашей семье происходит, – рычит папа, а я не замечаю, когда плакать начинаю.
– Петя, ты сам говорил…
– Я говорил, что наша дочь должна быть приличной девочкой, а не то, что обязана терпеть побои от какого-то упыря, – прерывает её и, повернувшись ко мне, глазами показывает на выход.
Бросив последний взгляд на родную мать и не видя ничего, кроме ненависти и презрения в её глазах, я выхожу из дома. На крыльце застываю, вытираю мокрые щёки и чувствую тёплую и грубую ладонь отца на спине.
– Иди-иди, – подталкивает, и я спускаюсь по ступенькам вниз.
Папа продолжает идти вместе со мной к калитке, туда, где стоит Денис, облокотившись о припаркованную машину. Заметив нас, он выпрямляется и всем своим видом показывает, что готов сражаться.
– Крылья опусти, петух, – бросает ему отец, встав перед ним.
Денис позу не меняет, и, как только я оказываюсь ближе, приобнимает меня за талию и притягивает к себе так, что у меня дыхание сбивается.
– Я не отступлю, – говорит Денис, смотря папе в глаза.
– Надеюсь, – отвечает тот, и, кажется, мы оба опешиваем. – Вижу, борешься ты за мою дочь достойно, даже с другой бабой переспал, лишь бы развод получить, – его слова как удар по голове, но я не показываю вида. Мало ли, что в этом городе говорят, может, папе донесли через испорченный телефон.
– Бред, – усмехается Денис, но я чувствую, как он весь подбирается.
– Как скажешь, – хмыкает папа с недоверием. – Я мало интересовался жизнью своей дочери, верил жене и её сказкам. Хорошо, что решили уехать, забудут и меньше говорить станут…
– Пап… – дрожащим голосом обращаюсь к нему я.
– Не возвращайтесь, – не даёт и слова вставить. – И не обижай мою дочь, – добавляет, разворачивается и, закрыв ворота перед нашими носами, уходит.
– Ну, теперь тебе спокойнее? – вздыхает Денис, а я вместо ответа начинаю рыдать. – Ну всё, хватит, – прижимает к себе и поглаживает по волосам. – Нас сын ждёт, помнишь, мы обещали? – спрашивает, а я киваю, всхлипывая. – Ну вот, хочешь прийти к нему опухшая и красная? – мотаю головой отрицательно. – Тогда прекращай плакать и поехали, проведём время с Егором, а вечером улетим.