Он ушёл, я сама его прогнала. Так было нужно. Ведь боль была невыносима. Рядом с ним, она стала бы смертельной. Я проклинала его, но не переставала думать о нём. Я так сильно скучала по нему! Терзания причиняли ещё больше боли, к той что уже существовала.
Марат с Маришкой помогали мне всем, чем только могли. Не смотря на мой протест, Марат всё же вызвал врача. Я была напугана тем, что незнакомый человек может привести с собой тех ужасных людей, которые творят ужасные вещи! Но Марат уверил, что этот врач очень надёжный человек. Он в такой же западне, что и все мы. И желает он выйти из этой ловушки не меньше нашего.
Врач осмотрел меня только там, где я ему позволила. Он был возмущён моими отказами провести более тщательный осмотр. Говорил, что кровотечение у меня не спроста, нужно осмотреть место на наличие разрывов или более серьёзных травм. В случае необходимости, наложить швы. Но я не позволила. Даже если повреждена матка, как он подозревал. Плевать. Я истеку кровью, но больше никому не позволю прикасаться к своим интимным местам.
Его завершающим и неполным диагнозом стало сотрясение головного мозга, вывихи лучезапястных суставов, повреждение мягких тканей, ну конечно же разрывы, там где допуска у него не было. С внутренними органами всё осталось неизвестно. Врач объяснил, что для более детального диагноза ему необходим весь спектр диагностических приборов, а так же техника для проведения точечных анализов. В кустарных условиях он сделал всё, что смог. Выписал мне лекарства и наложил на руки эластичные бинты.
Спустя неделю я уже была на ногах. Но всё ещё в тяжёлом состоянии. Мариша выводила меня на свежий воздух. Дом в котором они с Маратом поселились находился где-то в глуши. Отрезанный от всего мира. Ни одного соседнего домика вблизи я так и не нашла. Вокруг только деревья и полное отсутствие каких либо намёков на цивилизацию. Лишь шелест листвы и пение птиц.
Пока я приходила в нормальное состояние, гуляя по вымощенной брусчатке. Марат перевёз все мои вещи в дом. Отдал ключи хозяйке съёмной квартиры, а за выбитую дверь она забрала залог. Я уверена, что ему помогал Дима. Все мои вещи были аккуратно и с любовью сложены, даже плюшевый медведь оказался среди вещей. Когда я его увидела, моё сердце так сильно сжалось. Прижав к себе игрушку, проплакала долгое время.
Время шло, мне становилось легче. Спустя три недели я почти полность оправилась. Но с внутренним состоянием творилось что-то не так. Утренняя тошнота, резкие приливы усталости. Вскоре я не могла есть практически ничего. Вся еда вызывала тошноту. Марат ещё раз позвонил врачу, на что тот посоветовал купить тест на беременность. Марату пришлось ехать за тестом.
Результат. Я беременна...
У Мариши с Маратом были сомнения на счёт того, чей это ребёнок. Ведь произошло то, о чём и говорить страшно. Но я знаю, что беременна я от Димы. Подонки, что меня насиловали были весьма осторожны на свой счёт и применили контрацептивы. Марату об этом я бы никогда не стала рассказывать, но с подругой поделилась сразу же.
Я умоляла Марата не говорить о беременности Диме! Он был недоволен моей просьбой. Я понимала, что это гнусно, но хотела оставить всё в тайне. Пообещав, что со временем сама ему расскажу об этом, уговорила Марата молчать. Но найти смелости на откровения я так и не смогла.
Я решила двигаться дальше. Выделив время на долгое прощание с подругой, собрала свои вещи. Поблагодарила за помощь и решила отправиться домой. Марат не отпустил меня одну. Он отвёз меня в город, там я забрала документы из универа и уехала к родителям.
Мама с папой были очень расстроены и обеспокоены моим состоянием и внезапным приездом. Рассказывать весь ужас я им не стала. Просто сказала, что на меня напали и я захотела вернуться. Как объяснить им то, что я беременна, мыслей не оказалось. В итоге они сами догадались. Вернее мама догадалась. Смотря на мою тошноту и вечно усталый вид, сделала выводы. Я ей созналась, что встречалась с парнем и забеременела. Конечно же родители не были в восторге, но поддерживали меня всевозможными способами.
Беременность протекала не легко. Прибыв в деревню, мама дала мне пару дней свыкнуться и отвезла в больницу. Побои могли привести к сложностям, нужно было убедиться, что с ребёнком всё в порядке. На кресло я села только с одним условием, осматривать меня должна женщина. У мамы и врача на лице застыл вопрос. Но совсем скоро они догадались в чём дело. Никто не стал на меня давить и задавать ненужные вопросы. К моему выбору, не заявлять об этом инциденте публично, отнеслись с уважением. Никакой полиции, никаких заявлений. Все мои решения молча восприняли как должное. Я очень благодарна за такое понимание.