Нашим ребёнком.
Я почти уверен, что ребёнок наш. Я даже и думать не желаю о том, что она могла забеременеть в ту ночь, когда... Нет! Только лишь приближаясь к мысли, что тогда произошло, я начинаю выходить из себя. Злость накатывает с такой силой, что сдерживать её невозможно. Сейчас я обязан сохранять спокойствие. Рядом она, Амалия. Она и моя маленькая дочь. Ради них я отпускаю всю злость. Выдыхаю и успокаиваюсь.
Амалия не хочет подпускать меня к себе и ребёнку. Оно и понятно. Столкнувшись с тяжёлым прошлым, её опасения вполне объяснимы. На её требования, пообещать оставить их, отступив навсегда, я промолчал. Я не смог дать такое обещание. Ведь я понимаю, что сдержать его не смогу. Увидев её спустя столько лет, я будто сново ожил. Та брешь в моей груди пропала. Заросла мгновенно. Во мне проснулись эгоистичные позывы, быть рядом, не смотря на её противоположные чувства, не смотря на её просьбы. Я поддаюсь своим желаниям и не могу отойти в сторону.
Но всё же задевает её холод. Задевает то как она смотрит. С пренебрежением. Как отстраняется, держа дистанцию. Даже то, как она выдернула свою руку из моей, словно ошпарившись кипятком. Она не простила, и я понимаю, я это заслужил. Но есть опасение, что дело совсем не в этом. Возможно я стал для неё полностью безразличен. Ненависть я смогу сдержать. Ненависть можно обратить в другую сторону, если очень постараться. Но равнодушие станет ударом ниже пояса. Равнодушие убивает в человеке личность, это может значить только одно, я потерял её навсегда. Узнать точно возможно только при более длительном общении. Пока я не увидел в Амалии ни одного намёка на обратное. И если я не ошибся и Амалия действительно воспринимает меня как бельмо в глазу. Я сгину и больше не потревожу её. Погашу в себе эгоиста и отступлю назад. Но ребёнка я не оставлю. Я буду участвовать в воспитании Виолеты. Она моя дочь, я уже пропустил четыре года её жизни. С сегодняшнего дня всё изменится.
Сев за руль смотрю на отражение в зеркале. Амалия смотрит в ответ. Она так красива, я скучал по ней как безумец. Желал увидеть её, ощущать её присутствие. И вот она совсем рядом. Но на душе легче не становится. Её отчуждённость и апатия разбивают меня на осколки. Амалия показала себя настоящую только при встрече. Но на её лице я увидел лишь испуг и удивление. Впрочем и на моём лице тоже были аналогичные эмоции, когда я её увидел.
Я продолжаю смотреть в её зелёные глаза. Жду хоть какой нибудь реакции. Пусто. Она холодна как лёд. Отрываю от неё взгляд и завожу машину. Тронувшись с места, везу их в кафе, которое находится рядом с моим клубом. Переваривая унылые мысли в своей голове, выезжаю со двора. Глаза сами тянутся к зеркалу. Не сдерживаюсь и сново кидаю на неё взгляд. Всего доля секунды и Амалия прячет глаза, отвернувшись в сторону. Она смотрела на меня всё это время! И я успел поймать связь в её взгляде!
Амалия умелая притворщица. Я почти отчаялся. Сново ловлю её глаза, и в них сново холод. Улыбнулся одним уголком губ. Увидев мою ухмылку, она сново выдала себя. На её лице мелькнуло волнение, а следом и стыд за свою несдержанность. Отвела взгляд и на протяжении всего пути больше не смотрела на меня. А я не упускал возможности и периодически поглядывал на неё. Амалия чувствует каждый мой взгляд. Она всё больше и больше запутывается в сетях своих же сомнений, и на её лице появляется лёгкий румянец. Увидев порозовевшие щёки, во мне начинает бушевать дикий зверь. Он так и пытается вырваться на свободу, сгрести её в объятья и впитывать запах, без которого дышать было так трудно.
Молчание нарушает Виолета. Своим детским голоском, она возвращает меня на землю. С детьми я сталкивался очень редко. Если хорошо подумать, то скорее всего только в детстве, когда сам ребёнком ещё был. Я не умею разговаривать с детьми, не понимаю как вести себя правильно, что можно говорить и в какой момент лучше промолчать?
Всю дорогу девочка задавала вопросы. Много вопросов. Амалия находила ответы на каждый. Как у неё это получается, для меня остаётся загадкой? Она хорошая мама, её терпению можно позавидовать. Даже, когда Виолета начала громко петь песни, Амалия тихо ей подпевала. А у меня кажется мозг атрафировался от стольких вопросов и бесконечных песен. Но есть во всём этом, что-то притягивающее. Незнакомое, далёкое от привычного. Что-то приятное... На незнакомые ощущения я моментально покрываюсь защитной бронёй.