Диана Белая, сегодня в 20:45
швырнула меня. То что я избавилась от страха, не дает мне шанса противостоять ей, даже если все происходит в моем теле. Она не я. Она не со мной.
Медленно и бесшумно она приближается ко мне шаг за шагом и на этот раз вокруг нее светится черная с красными полосами энергия. Из за нее воздух тяжелеет. Словно нас зажали вдвоем в тесной комнате, где даже не присесть.
Темная энергия яркая, зловещая и могущественная. Благодаря ей, я полностью могу видеть ее. Зло. Самое настоящее зло.
— Я..
— Вспоминай день! — повторяет она.
На этот раз удар с ноги принимает живот. Меня откидывает еще дальше. Катание на сломанной руке означает не ждать быстрого выздоровления. Во рту появляется теплая жидкость с медным привкусом. Кровь. Находясь внутри своего сознания, я могу погибнуть?
Крови много. Я не перестаю ее выплевывать.
— Ты вспомнила? — Не унимается она.
Энергия обвивает мое тело как веревка и поднимает наверх. Она хорошо владеет своей силой, не имея тела в реальном мире, а я не умею ее даже вызывать. Но как ей это удалось? Как?
Как и думалось я теряла сознание. Удары скользят по лицу, груди, ногам, но мне все равно. Глаза почти закрылись, как уши улавливают последние слова:
— Тебе было двенадцать. Ты была ребенком. Вспомни. Вспомни как ты просила о помощи. Вспомни, когда я была с тобой!
— За что? За что мне все это? Что я сделала? — Мое лицо мокрое от слез, а голос произносит слова мольбы.
— Ты ничтожная сука. От тебя никакого толку в доме. Весь день рисуешь свои тупые картинки. Зачем ты вообще на свет появилась?
— Не бей меня, МАМА! — Кричу я и получаю кожаным ремнем по голой спине.
Каждый день на меня ругаются по пустякам. Мне нет покоя нигде. В школе меня дразнят сверстники из за того что я отличаюсь от них. Я не понимаю чем, но говорят они это каждый день.
Семья у меня не полная. Отец умер, когда мне было десять, а вместе с ним умерла любовь матери ко мне. Тогда и начался мой ад. У меня старший брат, который считает своим любимым занятием издеваться надо мной. Он знает, как я не люблю, когда трогают мои вещи. Однажды он нашел мой личный дневник, и прочитал при всей школе на одном из мероприятий где присутствовали все ученики и учителя. Он прочитал кто мне нравится, как я играю дома в куклы и что представляю себя и одного мальчика живущими далеко от сюда где ни одноклассники, ни мама не найдут меня. Что я ненавижу брата и маму. Как не люблю делать уроки и что у меня тупые одноклассники и многое другое.
Брату хорошо влетело от директора, а мне от одноклассников и от матери дома по возвращению.
— Из за тебя твоего брата отстранили от занятий.— Удар по спине и мой крик слышен на весь дом, но никто не приходит на помощь. — Как ты посмела писать, что тебе что то не нравиться в этой жизни, неблагодарная тварь? — И снова звук рвущейся кожи.
— Он…взял…мой дневник…и прочитал…— всхлипывая, сквозь зубы произношу каждое слово. Они давались мне с трудом.
— Здесь твоего ничего нет! У тебя не должно быть секретов от нас. Ты делаешь то, что я тебе говорю!
Я чувствую, как струйки теплой крови катятся по моей спине и тихо капают на старый, деревянный пол. Я бы удивилась, будучи это первый раз. Капельки капающие изо рта тоже остались без внимания.
Спокойное время у меня лишь когда я заболеваю и не могу ходить в школу. Мать пошла в магазин, а я лежу в кровати с запертой дверью. В туалет можно только когда она разрешит. С едой так же. Заставляя меня есть их объедки или стухшую еду. И так день за днем. День за днем пока меня не стало рвать часто. Кишки выворачиваются наизнанку, и только когда я превратилась в бледную поганку, мать вызвала врача.
Ее роль заботливой матери сразу вступала в силу при других людях, чтобы те ничего не заподозрили. Меня осматривает доктор, я хватаю его за рукав и не отпускаю. Мать конечно же говорит, чтобы я отпустила доктора и не волновалась, она позаботиться обо мне и не будет покупать рыбу в том магазине. (Это была ее сладкая ложь для него.) Ему нужно работать, а мне поспать, пока она для любимой доченьки готовит