Диана Белая, сегодня в 20:45
— Что, солнышко?— Милый голос никуда не девается, но дрожь ее выдает.
— Закрой свой поганый рот!
Страх лжематери только усиливается. Сердце ее бешено стучит. Мои уши даже это могут уловить. Мне ее не жалко. Ведь когда она избивала меня, ей было плевать. Она это делала без капли жалости и с удовольствием. Моя очередь настала.
Я резко встаю и стул откидывается от меня к ее ногам.
— Дайана! — Кричит директор.
— Ты ничтожная сука, притворявшаяся моей мамашей, которая любит и заботиться обо мне, но это не так, — ударив по столу, он ломается пополам. Я очень зла, что придаю этому значение как само собой разумеющееся.
— Как помер отец ты каждый день издевалась надо мной. Избивала меня до полу смерти со своим сыном, которого ты назвала моим братиком.
— Что ты такой говоришь, родная? — От страха перестает соображать или страх тоже подставной?
— Заткнись! — После этого я делаю то, на что никогда не решалась. Я ударяю ее. Моя ладонь проходится по еще щеке, оставляя за собой красный отпечаток. Такой не быстро заживет.
— Дайаночка, что с тобой? Что с твоими глазами? — Она прикрывает обеими ладонями щеку, а цвет ее глаз на секунды меняется с серого на зеленый, но по итогу серый вернулся.
Что это было? Ее фокусы?
— Здесь больше нет Дайаны. Здесь я! — Сладкий голос мести.
— Дайана, проснись! Проснись!
Взволнованный, мужской голос переносит меня из одного мира в другой. Я слышу его, но откуда он звучит не знаю. Темно. Ничего не видно.
— Дайана, проснись. Пожалуйста, приди в себя.
Слова становятся громче. И тело само летит к источнику звука.
И снова что то не дает открыть глаза.
Спустя мгновение разум встает на своем место и дает мне информацию, что мужской голос принадлежит Хайллу. Он обхватывает меня руками и немного трясет. Вся одежда насквозь мокрая. И именно дневное солнце не дает раскрыть глаза полностью и самой уже убедиться где я нахожусь.
—Ты очнулась, — убедившись что я в сознание и глаза больше не закрываются, Хайлл прижимает меня к своей твердой груди.
Состояние словно я глубоко спала и меня разбудили посередине ночи включив испепеляющий глаза свет. Я пытаюсь сесть без поддержки и по телу разливается ноющая боль и… одна рука сломана. Целой рукой я протираю лицо и обнаруживаю кровь. Много крови. Так это был не сон. Это реальность.
Внутри тела, внутри своего разума где живет «она» можно по настоящему покалечиться. Глаза бегают по руке измазанной кровью. Поверить не могу что я могла лишиться жизни, из за глупой смелости перед тем, кто обладает полным контролем над своей энергией. Тогда возникает вопрос. Ей нужно ведь мое тело чтобы творить зло, почему она не убьет меня сразу?
О присутствии Хайлла я вспоминаю через какое то время после завершения осмотра своего искалеченного тела. Он сидит на коленях и внимательно наблюдает за моими действиями. Пытаюсь пошевелить ногами, но они отбиты. Когда тебя швыряют на большое расстояние и с мощной силой о каких попытках встать можно думать?
Хайлл поднимает, что я хочу встать. Он аккуратно с особой легкостью берет меня на руки и так же медленно поднимается на ноги. Скрепя зубами от невыносимой боли, он идет медленным шагом. Только тогда, когда он начинает движение, я смотрю ему в глаза. Его лицо выражает несколько эмоций: серьезность, задумчивость, беспокойство и…страх.
За весь путь не было произнесено от него ни слова и я не хочу задаваться вопросами, что произошло и почему.
А ведь если подумать самой, то все что помню я, так это как «она» перекрыла своей энергией мне доступ воздуха и била, била, била пока я не потеряла сознание. Потом я увидела Хайлла. Но мне кажется, что было что то еще, но я не помню что.
— Мы пришли, — шепотом произносит он, но отпускать меня не торопится.
Он принес меня к целебному пруду. Видимо хорошие удары по голове, что я сама не догадалась куда держим путь.
— Здесь никого нет, но чтобы тебе было комфортно я сделаю невидимый барьер. Нас никто не увидит и не услышит.
Язык не поворачивается, чтобы ответить ему. Повороты