– Мерри – мать и жена. Я ошеломлена, – сказала я. – Мне это снится?
Она застыла:
– Ты удивлена, что я счастлива в этой роли? Просто всему свое время. В моей жизни наступил определенный момент, и я оказалась к нему готова.
Я сделала последний глоток кофе и облизнула рот, почувствовав слегка горьковатый привкус. Голова была тяжелой от усталости и вина, а также от таблеток, которые я приняла.
– Я рада за тебя, – сказала я. – Несомненно, тебе подходит этот образ жизни.
– А я рада, что ты это поняла, – ответила она.
В ее голосе явно сквозило самодовольство.
– Что это? – спросила я, увидев фотографию в рамке на полке в гостиной. На ней была моя мама.
– О, я храню ее уже много лет, – ответила Мерри.
– Мы действительно настоящие сестры, правда, Мер? – улыбнулась я.
Меня в самом деле переполняет радость, оттого что мы столько лет вместе и делимся друг с другом своими радостями и горестями. Нас слишком многое сближает, потому что корни нашей дружбы уходят в далекое прошлое.
– Да, – пробормотала Мерри, – думаю, что да.
Сэм
В субботу и воскресенье мы устроили Фрэнк экскурсию по окрестностям, показали ей наши любимые места, хвастаясь своей замечательной новой жизнью в Скандинавии. Совершили прекрасную долгую прогулку через лес в Сигтуну, побывали на озере и даже окунулись в его прохладную воду. Съездили в Стокгольм, прошлись по старому городу, избегая мест, где скапливаются толпы туристов. В Сёдере зашли в уютное кафе на традиционную фику – горячий кофе мы с наслаждением заедали булочками с кардамоном.
– Вы оба, – сказала Фрэнк, – практически ничем не отличаетесь от аборигенов. Полностью освоились в этой стране.
Мерри взяла меня за руку и задержала ее в своей.
Фрэнк захотела посетить морской музей Ваза. «Ваза» – это незадачливый боевой корабль семнадцатого столетия, который затонул, не успев выйти из бухты. Мы почти час ходили вокруг деревянного парусника, пока Конор настойчиво пытался выбраться из своей коляски.
Позже наведались в Музей современного искусства, где посетили сугубо женскую выставку, на которой была представлена откровенная феминистская дрянь: кровоточащие влагалища, менструальная кровь, льющаяся на тряпку. Там была одна экспозиция в виде огромной видеопроекции под названием «Падающие женщины». Она демонстрировала гордо стоящую на подиуме женщину. Потом в кадре появилась другая женщина, толкнула ее, и несчастная провалилась в черную бездну. Нападавшая заняла ее место, но с ней так же поступила еще одна тварь. И так бесконечно – непрерывный поток озлобленных женщин.
– Нравится? – спросила меня Фрэнк.
Я закатил глаза.
Мы зашли на ланч в небольшое кафе, из окон которого открывался живописный вид на озеро Меларен.
– Ну и какие у тебя планы на будущее? – спросила у моей жены Фрэнк. – Ты уже обосновалась, теперь будешь искать работу?
– Я тебе уже говорила, – Мерри бросила на нее мрачный взгляд, – сейчас я работаю матерью.
– Это прекрасно, что тебе не нужно работать, – заметила Фрэнк.
– У меня на подходе два крупных проекта, – вмешался я. – У нас нет проблем с деньгами.
Подошла официантка, чтобы принять заказ. Фрэнк и Мерри попросили принести им одно и то же блюдо – бифштекс средней прожарки без лука и отдельно соус.
– О боже, – воскликнул я, засмеявшись. – Как вы похожи! Передо мной будто две сестрички-близняшки. У вас одинаковая манера говорить, вы используете одни и те же слова. Раньше я этого не видел.
– Думаю, это всегда происходит с людьми, когда они давно знакомы, – улыбнувшись, ответила Мерри.
– Вы словно подражаете друг другу, – сказал я. – Обезьянка видит – обезьянка делает.
Фрэнк посмотрела на Мерри.
– Это вид эмпатии, – пояснила Фрэнк. – С точки зрения эволюции. Приматы формируют эмоциональные связи через подражание. И младенцы тоже. Именно так они изучают эмоции. Должно быть, вы замечаете это за Конором, как он подражает всему, что вы делаете?
Мерри отломила кусочек хлеба и положила его на свою пирожковую тарелку.
– Но подражание не всегда безобидно. К примеру, кукушки. Самки кукушки имитируют крики ястребов, чтобы вспугнуть мелких птиц и заставить их покинуть собственные гнезда. Затем кукушки откладывают там свои яйца, которые практически не отличаются от других. Возвратившись, хозяева не замечают подлога, заботятся о приемышах, как о собственном потомстве.