– Ты идешь на поправку, – сказала я Мерри, в глубине души мечтая, чтобы она навсегда осталась в кровати.
Боже, какая же я злая! Нельзя быть такой жестокой. Но я была в восторге от всего, что меня окружало. Красивый дом, роскошный сад, свежий деревенский воздух. Лепечущий и улыбающийся Конор на моих руках или у меня на коленях. Этот очаровательный малыш такой сладкий! Просто лапочка! У него искрящие пытливые глазки, которые стремятся охватить этот мир. Его так легко рассмешить и заставить полюбить себя. Из него фонтаном бьет любовь, радость и восторг.
Должно быть, любовь к детям бескорыстна. Но они в ответ с легкостью и поразительной щедростью дарят нам свою любовь. Почему и когда мы утрачиваем эту способность? Почему мы начинаем вытеснять из нашего сердца любовь, следуя многочисленным условностям?
Не буду врать самой себе. Мне нравится Сэм. И, возможно, даже слишком сильно. Чувствую себя предательницей, ведь я нарушаю золотое правило дружбы – держись подальше от мужчины подруги. Но… Я чувствую на себе его взгляд. Он весело смеется над моими шутками, с удовольствием разговаривает со мной. По его словам, он соскучился по интеллектуальным собеседникам. Он с улыбкой наблюдает, с какой нежностью я опекаю его сына. И понимаю, что именно это больше всего ему во мне нравится.
Мы обедали во дворе под безоблачным светлым небом. Сегодня вечером я приготовила эфиопское блюдо – ынджеру с мясной начинкой – Сэм рассказал мне о своей недельной конференции в Аддис-Абебе и о восхитительных ужинах, которыми их кормили каждый вечер.
Он пришел в полный восторг. Мы отламывали кусочки ынджеры и макали их в дымящуюся подливу. Разговаривали об искусстве, политике и культуре. Хотя большей частью говорил он, а я просто слушала, это не имело никакого значения.
– Фрэнк, а ты знаешь, как возбудить мужчину, – усмехнулся он.
– Может быть, – самонадеянно улыбнулась я в ответ, чувствуя удовлетворение.
Мы оставались во дворе до половины двенадцатого, наблюдая, как небо постепенно темнело. На почерневшем небосводе зажглись яркие звезды, появился желтый серп молодой луны, и в отражении окон я ловила его быстрые взгляды. Муж моей лучшей подруги. Мне было немного страшно, но я не могла упустить этот шанс. Из нас могла бы получиться прекрасная пара.
Без всяких сомнений, мы подходим друг другу.
Мерри
Я очнулась от горячечного сна. Хотя нет, я очнулась где-то посреди этого сна. Перед глазами все плывет. Я тру их, стараясь навести резкость.
Мой дом. Мой муж. Мой ребенок. Так чем же эта картина отличается от реальности?
Да всем!
Ответ прост: Фрэнк.
– О, посмотрите, кто встал!
Она сидит на диване, Сэм рядом с ней, их колени укутаны пледом. Два бокала вина, одна пустая бутылка – на журнальном столике, еще одна – на кухонном столе. Глубокая ночь. Уже давно пора спать.
– А что вы оба тут делаете? – спросила я.
– Фрэнк развлекала меня рассказами о корпоративной жизни, – рассмеялся Сэм. – Жестокий мир высококлассных консультантов. Она курирует многомиллионные проекты, а ее генеральный директор играет в «Angry Birds» на своем планшете. Ха! Можешь себе представить?
Она тоже засмеялась и махнула рукой:
– В любом случае мы просто смеялись.
Они смотрели друг на друга, улыбались, перемигивались. Обменивались шутками, понятными только им двоим.
– Отлично, – сказала я, стоя в дверном проеме и не зная, куда приткнуться в собственном доме.
– Чувствуешь себя лучше? – спросил Сэм.
– Думаю, да, – улыбнулась я мужу.
– Знаешь, Фрэнк прекрасно тебя подменила, – весело сказал Сэм, положив руку ей на колено – легкий, без задних мыслей жест. – Она обо всем позаботилась.
– В самом деле? – обронила я. – Как нам повезло!
Фрэнк смотрела на меня с улыбкой.
– Мне было приятно помочь, – заверила она. – Честное слово.
– Думаю, мне лучше пойти прилечь, – сказала я.
Сэм не пошел со мной.
Утром я закуталась в халат и вышла на кухню.
Фрэнк усадила ребенка на высокий стульчик и сноровисто совала ложку за ложкой ему в рот. Он смеялся, щедро расточая ей улыбки, с явным обожанием в глазах. Она смотрела на него с ответной нежностью. На печке с деловитым бульканьем кипели несколько кастрюлек.