– Ты даже не представляешь себе, сколько здесь людей, страдающих депрессией, и алкоголиков. Или депрессивных алкоголиков, – засмеялся он.
– Да ладно тебе, – отмахнулся я.
– А погода, – добавил он, – только ее одной достаточно, чтобы свести тебя с ума.
Я подумал, что он как в воду смотрел.
Я взял пустую кофейную чашку и швырнул ее об оконное стекло. Чашка разбилась, а оконное стекло – нет.
В кухню вбежала Фрэнк:
– С тобой все в порядке, Сэм?
– Все хорошо, – ответил я. – Просто прекрасно.
Она предложила приготовить яйца:
– Тебе нужно поесть. Тебе действительно это нужно.
Она поставила на стол тарелку, положила нож, вилку и салфетку. Налила в чашку кофе, но, понюхав, вылила в раковину.
– Я сварю свежий, – предложила она.
Потом нашла щетку и подмела осколки разбитой чашки.
– Не нужно этого делать, – сказал я, – брось.
Она все равно подмела и стряхнула с совка осколки в мусорное ведро. Потом вымыла руки.
– Разве ты не должна была вчера уехать? – спросил я; она кивнула. – Ты пропустила свой рейс.
– Мне показалось, время было неподходящим, чтобы уезжать. Я нужна Мерри.
Я фыркнул.
Она поставила передо мной яйца и намазанный маслом ржаной тост, а также банку черничного джема. Я уставился на наклейку с почерком Мерри. Еще один из ее домашних подвигов.
Женщина, которая варит это чертово варенье и которая подозревается в убийстве собственного ребенка.
Я наблюдал за Фрэнк, за ее передвижениями по дому. Она убирала, пытаясь навести хоть какой-то порядок. Почувствовал укол сожаления. Слышал, как она всхлипывала в ванной. Вспомнил, как она обращалась с Конором. Вела себя непосредственно. Такой я еще никогда ее не видел. Она словно была рождена, чтобы стать матерью и любящей женой.
Прозвенел звонок в дверь. Карл.
– Я могу уйти, – сказал он, – если выбрал не самое удачное время для визита.
– Сейчас нереально выбрать удачное время.
– Понимаю. Просто решил, что тебе, возможно, нужна компания. Может, прогуляемся или что-нибудь еще придумаем, чтобы отвлечься.
– Подожди, – сказал я. Выскользнул из дома и прошмыгнул в сарай.
Вернулся с бутылкой виски в руке.
– Неплохо, – сказал он.
Мы побрели по пыльной дороге, соединяющей наши участки, вышли за пределы заповедника, пересекли шоссе и направились к лесу.
– Я знаю одно место, – сказал он. – Мы с Эльзой часто туда ходим.
Мы шли быстро. Я размахивал рукой с полупустой бутылкой.
– У меня просто нет слов, правда, – сказал он.
– У меня тоже.
– Мы соболезнуем. Нам жаль, что вы понесли такую огромную утрату.
Взобравшись на вершину холма, мы оказались на поляне, с которой открывался вид на озеро. Она была окружена деревьями, покрыта мягким мхом. Под ногами лопались ягоды черники.
Мы сели на полено – кусок мертвого дерева, которое сгнило или было срублено. Я передал Карлу бутылку, и тот отхлебнул из нее. У него был суровый вид, щетина на лице. Но ему это шло. Странно, почему я заметил.
Он вернул мне бутылку, и я сделал глоток.
– Вчера они забрали Мерри, – сообщил я.
– Мерри?
– Они утверждают, что смерть Конора подозрительна. Возможно, его убили. Удушение.
– О боже, Сэм.
– Обнаружили какие-то точечные кровоизлияния, – я покачал головой.
Господи, мне даже трудно это вымолвить. Меня тошнит, когда я думаю об этом.
– Но Мерри, – недоверчиво произнес он.
Хотя, конечно, он не мог не заметить, какой она была матерью. Чуть ли не «матерью года», чтоб ей пусто было!
– Когда это случилось, никого, кроме нее, рядом не было, – сказал я.
Я сделал еще один глоток, на этот раз медленный и длинный. День был холодный, над озером висел густой туман. Я дрожал. Подумал, стоит ли ему рассказать другую новость.
Нет, не сейчас.
– Выпей еще, – сказал Карл, и я снова отхлебнул.
Я был благодарен за то, что у меня помутилось сознание. Мысли перемешались, и я заблудился во времени. Вспомнил нашу свадьбу, Мерри, которая обещала принадлежать только мне. Потом Мерри в Нью-Йорке, возвращавшаяся домой по ночам. «Большая фотосессия», – с раскрасневшимся лицом оправдывалась она.
Потом беременность. Мечта сбылась. Ребенок, залог семейного счастья.
Теперь ничего нет. Она все испортила.
– Кто мог навредить ребенку? – сказал я. – Каким надо быть чудовищем, чтобы это сделать?
До сих пор не могу поверить в случившееся.
Карл молчал.
Я сделал очередной глоток и поперхнулся. Проглотил виски вместе со слюной.
– Они еще кое-что обнаружили, – сказал я. – Предшествующие повреждения – так они назвали. Подозрительные синяки и перелом.