У лосихи подкосились задние ноги, и она рухнула на землю. Вблизи она оказалась еще крупнее. Огромная туша, которая только что была живым существом. Язык вывалился, в широко открытых глазах застыл упрек. «Почему я?» – будто хотела она спросить.
– Нам нужно отвезти ее домой, – заметил Карл.
Мы связали ей ноги шпагатом и взвалили тушу на плечи. Карл шел впереди, я – за ним с задней частью животного. Лосиха была очень тяжелой. Груз мертвого тела. Мне пришлось остановиться и передвинуть ношу, чтобы удобнее было нести.
– Хороший был выстрел, – похвалил Карл.
– Правда?
Мы привязали лосиху к багажнику на крыше автомобиля. Карл надежно закрепил тушу захваченной из дому веревкой. Потом поехали в Сигтуну.
– Тебе понравилось? – спросил он.
– Не уверен, – ответил я.
Он спросил меня о Мерри.
– Ненавижу ее, – прорычал я. – Ненавижу так сильно, что хочу убить.
Он втянул щеки и покачал головой, то ли не одобряя, то ли сочувствуя.
– Я не шучу. Женщины так хорошо умеют врать, а мы им верим. Они не оставляют нам ни малейшего шанса.
– Но мужчины тоже врут, – сказал он, взглянув на меня.
– Возможно, – признал я.
– Да ладно тебе. Мы все обманываем. Может, не напрямую, но уж точно не рассказываем всю правду. Недоговариваем, привираем.
– Да ты просто альфа-самец, стопроцентный шведский альфа-самец, – удивился я.
– Все не так просто, как кажется, Сэм. Даже здесь, – холодно усмехнувшись, сказал он.
«Особенно здесь», – подумал я.
Мы вернулись домой, когда уже полностью стемнело. Карл припарковался за одним из двух своих сараев – тем, который был больше. Он оставил фары включенными, чтобы было видно, куда идти, выпрыгнул из машины и распахнул дверь сарая, приперев ее поленом.
– Сейчас будем разделывать, – сказал он.
Мы с трудом сняли лосиху с крыши автомобиля и поволокли ее в сарай. Потребовалось повернуть тушу на бок, чтобы втащить ее через дверной проем. Она полностью окоченела от холода или, возможно, просто потому, что наступила смерть, которая медленно и скрупулезно отключает все процессы живого организма. Сердце прекращает биться и накачивать сосуды кровью. И живые превращаются в мертвых.
Постоянно вспоминаю Конора, лежащего на спине в своей кроватке. Казалось, что ничего страшного не произошло. Он будто мирно спал. Неподвижное тельце, белое лицо, пустые, ничего не выражающие глаза, которые останутся такими навсегда. Он был во власти холодной смерти. Как я смог пережить тот ужасный день?
Несколько золотисто-каштановых волосинок, тайком снятых с расчески Конора и положенных в полиэтиленовый пакет. Врач в Стокгольме, предложивший провести скрининг на установление отцовства, выдал результат в тот же день. Тест подтвердил, что ребенок не мой.
А потом мертвый Конор. Его не стало. Я понял, почему Мерри желала от него избавиться. В тот день я тоже хотел, чтобы его не было.
В сарае Карла имелись крюки для мяса, пилы, гигантский холодильник, облицованный пластиком стол для расчленения животных на куски.
– Просто мечта серийного убийцы, – пошутил я.
Карл широко улыбнулся.
– Главное, – сказал он, – сначала убрать внутренности. Тогда будет меньше крови, а мясо – лучше.
Он приступил к работе. Резал, скоблил. Напоминал хирурга у операционного стола. После того как вынул внутренности, передал мне нож.
– Режь здесь, – приказал он.
Я колебался. Нож был тяжелым, отполированным кровью и смертью.
– Начинай отсюда, – инструктировал Карл, – и веди в этом направлении, – он показывал рукой, как надо резать.
Я погрузил нож в плоть и почувствовал ее сопротивление, услышал скрежет металла о кость. Я резал лосиху медленно, ее жир, сухожилия, мышцы, вырезая из нее часть за частью, превращая ее в груду кровоточащих кусков. Карл распилил реберный каркас и отделил стейки для гриля.
Закончив свежевать, мы использовали вакуумный упаковщик, чтобы расфасовать мясо, которого должно хватить на всю зиму. Пока убирали и смывали остатки крови, в дверях появилась Фрея, с любопытством взирая на то, что происходит в сарае. Она даже не вздрогнула при виде кишок и костей. Карл что-то сказал ей по-шведски. Девочка улыбнулась и кивнула.
– Она хочет на обед гамбургеры с лосиным мясом, – сказал он.
Он наполнил сумку пакетами и передал мне.
– Если понадобится еще, ты знаешь, где найти, – сказал он.
Я был грязным. Зверски уставшим. Во рту стоял привкус крови. От меня разило бойней.
В кухне в тусклом свете, идущем от духовки, сидела Фрэнк с чашкой чая.