- Ты смеёшься надо мной?
- Даже и не думала. Какой уж тут смех!
- Поверь, иногда достаточно одного дня, чтобы всё понять и переосмыслить. Чтобы для всего нашлось нужное и правильное место в голове и в сердце, - Михаил напряжённо смотрел в глаза Риты. - А двенадцать лет назад мы расстались не на пустом месте, Рита!
- Именно на пустом, Миша! Хуже некуда расстались. Меня оговорили, а ты поверил. Тебе было удобнее и намного приятнее поверить в мою непорядочность и мелочность, чем в то, что тебя, такого красивого и крутого парня, кинули, променяли на некрасивого, но богатенького. Правда, Миша?
- Тут ты полностью права, - Михаил опустил голову, его скулы покраснели. - Прости меня, пожалуйста, Рита! Наверно, я всю жизнь буду чувствовать вину за тот свой поступок. Ты никогда не плакала до того дня, даже в начальной школе, когда все девчонки истерили, зачастую, на пустом месте. Потому ты мне и нравилась класса со второго, - ты отличалась от других, никогда не вредничала, не пыталась привлечь к себе внимание демонстративными выходками, не искала дешёвой популярности, не кокетничала со всеми подряд. Ты была умнее и взрослее морально. Сам не понимаю, куда меня потом понесло, начиная с поездки в лагерь. Свобода и вседозволенность ударили в голову. Настя никогда не была такой правильной, такой пуританкой, как ты, и мне показалось, что это круто.
- Поверь, Миша, я далеко не пуританка, - усмехнулась Рита.
- Ага, дразнись. Ты далеко не пуританка, но мой удел – поверить в это утверждение на слово, как в постулат, - горько усмехнулся Михаил.
Потом выпрямился, глядя в смущённое лицо Риты, и продолжил другим, более спокойным и твёрдым голосом.
- Ладно, Рита, давай забудем этот разговор. Считай, что его не было. Мы ещё не знаем, сколько нам придётся жить под одной крышей, потому нужно создать максимально комфортные и приятные условия для нас двоих. То есть, без недомолвок, обид и напряжённости. Согласна?
- Согласна, но, Миша...
- Нет, Рита, пожалуйста! Прямо сейчас давай забудем. Моё мужское самолюбие и так с размаху рухнуло ниже уровня моря, прошу, не усугубляй. Ты же умная и тонкая женщина.
Рита молча кивнула, но в установившейся тишине чувствовалось сильное напряжение, которое необходимо было разрядить.
- Сегодня сообщений от незнакомца не было, - Рита первая нарушила молчание.
- Всё по законам жанра, - кивнул Михаил. - Погоди, напишет ещё.
* * * * * * * * * *
Затишье лишь подтверждает тот факт, что Wolf следит за Ритой: наступило осмысление новых условий, выработка линии поведения. Вот эта слежка больше всего беспокоила Михаила. Он считал слежку самым опасным моментом.
А если Wolf не объявится ещё день или два, нужно готовиться к очень неприятному «сюрпризу». Вмешательство третьего лица явно выбесило преследователя, выбило из колеи, и теперь заставит действовать более дерзко. Конечно, это всё Михаил не стал говорить Рите.
...Весь следующий день Рита не находила себе места. Глаза её то и дело возвращались к букету, а мысли – к разговору с Мишей. Она снова и снова вспоминала взгляд Кирпичникова, когда он сказал: «Поверь, Рита, иногда достаточно одного дня, чтобы всё понять и переосмыслить. Чтобы для всего нашлось нужное и правильное место в голове и в сердце».
Она оттолкнула Мишу, и не просто оттолкнула, а причинила ему боль. И мучает её сейчас далеко не только совесть. Да, она благодарна Мише, она восхищена тем, как он безоговорочно поверил ей и начал помогать.
Он пытается её спасти. Но он словно и сам хотел спастись, искал помощи у Риты. Его предложение было искренним. Он искал что-то в своей жизни, и нашёл это в Рите. Нашёл в ней то, чего ему не хватало.
- Надо срочно всё исправить, - решительно сказала Рита, обратившись к букету. - Сегодня же. Пациент, скорее, жив, и я его вылечу.
Глава третья
К счастью, Миша накануне купил продукты, и Рита смогла приготовить ужин повкуснее и поинтереснее. Писем от преследователя не было. Возможно, понял, что Рита теперь не одна, и успокоился? Хотелось бы в это верить. Наверно, если и завтра не будет посланий, Миша разрешит ей вернуться домой.
...У Михаила выдался длинный и тяжёлый рабочий день. Возвращаясь домой почти ночью, Михаил подумал, что Рита, наверно, давно спит. Однако Рита ждала его, а по квартире витали настолько аппетитные запахи, что желудок Михаила моментально скрутил голодный спазм.
Пока хозяин квартиры принимал душ, Рита разогрела ужин и сервировала стол. Сначала Михаил просто торопливо и молча ел, потом взял кружку, откинулся спиной на стену и прикрыл глаза.
После душа он надел только шорты. Рита исподтишка бросала взгляды на сильный торс Миши, широкие плечи, крепкие руки и шевелюру, лохматую и влажную после душа.