Я медленно закрываю дверь, щелкаю замок, а внутри снова неуютно.
Пока я показываю Игорю свои наброски, на телефон падает новое сообщение.
«Ты помнишь, как я тебя поцеловал?».
Я замираю.
«Ты ведь хотела этого. Я видел».
У меня внутри все сжимается. Я бросаю на спокойного Игоря взволнованные взгляды.
«Я думаю о твоих губах. Постоянно. Я хочу поцеловать тебя по-настоящему. С языком».
Я резко кладу телефон экраном вниз. Сердце бешено колотится в груди, губы пересыхают. Я не знаю, как на это реагировать.
Это как-то страшно и одновременно тянет ко дну. Будто в груди появился магнит, и он настраивается только на одну частоту — на Артема.
— Ань, все хорошо? — спрашивает Игорь, поднимая на меня глаза. — Ты реально какая-то странная.
Я выдыхаю.
— Да, все хорошо.
Он улыбается, а я делаю вид, что тоже.
А внутри — шум. И голос.
Ты меня пугаешь.
Я и сам себя пугаю.
ГЛАВА 20
Артём
Сижу у Пирата в его мастерской. Друг в углу рисует новые эскизы. Сейчас он находится в своем мире, а я в своем.
Смотрю на экран телефона, снова пишу Ане. Хочу увидеть ее. Хочу просто сказать «ты мне нужна».
В груди появляется какое-то щемящее чувство. Мне такое чуждо. Это что? Тоска? Я скучаю по своей зеленоглазке?
Своей, Артём?!
Да, своей!
Я ощущаю, как эта девчонка пробуждает во мне давно забытые чувства. Я хочу прикасаться к ее нежной коже, хочу целовать ее сладкие губы, хочу зайти дальше. Даже искалеченный организм поддерживает мои фантазии, в паху начинает тянуть.
Подкинуть девчонке мобильный было проще простого. В клетке я познакомился с мелким карманником, всунул ему несколько заманчивых купюр и вуаля. Парнишка справился на все сто.
А после ее сообщения «Ты мог бы просто попросить номер», я реально подзавис.
Мог бы? Нет, не мог, моя девочка.
Пишу очередное сообщение и сразу же отправляю его.
«Анюта, я хочу прижать тебя к стене, поцеловать в ушко, затем в шею. Я хочу, чтобы ты дрожала в моих руках от счастья».
Насколько легко сделать человека счастливым? У всех разные запросы. Но я точно знаю, что не могу больше стать таким, каким был раньше. Я сломанный, опустошенный, черный внутри. Но смотреть на Аню и знать, что она будет счастлива со мной — лучший подарок в моей гребанной жизни. Ради этого стоит иногда наступить себе на горло и постараться стать для нее лучшим.
Ответа от девчонки нет, уже которое сообщение улетает в пустоту. Знаю, что она видит меня по-другому. Знаю, что я стал для нее загадкой, страхом, чем-то, что не просто понять.
Пальцы дергаются, нервничаю, словно впервые. Раньше с девчонками мне было проще, я свободно находил с ними общий язык. Полюбил однажды чисто и искренне, делал все, чтобы порадовать ее. А потом в мою жизнь пришло предательство. И сейчас я, как слепой котенок, который и шагу сделать боится.
— Слышь, Пират, — бросаю в воздух, — а как сейчас ухаживают за девчонками?
Друг поднимает глаза, смотрит на меня странно. Как будто я спросил, как готовить борщ по секретному рецепту.
— Нашел у кого спросить. Я по-твоему в этом спец?
— Спец — не спец, а на днях кто трахал девчонку на чердаке?
Пират довольно лыбится.
— Я бил тату девчонке на лобке, не удержался.
Я хохочу.
— Тогда ты хреновый тату-мастер. Специалисты не соблазняются на такое.
— Ой, блядь, праведник ты наш. Она сама была не против. Я помог ей облегчить боль.
Качаю головой, а друг шумно вздыхает.
— Девчонки сами не знают чего хотят. Но если ты хочешь, чтобы она тебя заметила — будь собой, хорошие девчонки это ценят.
Быть собой — звучит легко, но страшно. Потому что быть собой значит показать все шрамы и тени, которые прячу. И если она увидит это, что тогда? Уйдет? Или останется?
Набираю новое сообщение:
«Хочу тебя увидеть».
Отправляю и жду. Пустота в ответ — это хуже, чем гнев.
Пират снова уткнулся в рисунок. А я все еще сижу, как слепой котенок, в мире, где любовь — не просто игра.
— А за кем это ты решил приударить? — спрашивает Пират, не отрываясь от эскиза.
— За Аней, — тихо отвечаю я и откидываюсь на спинку дивана.
— За той девчонкой из прошлого? — поднимает брови Пират. — Да? Артём, это ненормально.
— Почему? — с интересом смотрю на него.
— Она тебе действительно нравится? Или ты просто тянешься к ней, потому что она спасла тебе жизнь?