Она медленно наклоняется ближе, ее волосы щекочут мое предплечье.
— Почему именно на шее? — шепчет она, и я чувствую ее дыхание, которое скользит по моей коже.
Я улыбаюсь, но внутри все сжимается от боли.
— Потому что вот этими глазами, — показываю на себя, — я видел слишком много. Жестокость. Грязь. Кровь. Все, от чего хотелось сбежать. Но некуда было.
Цепляюсь за ее внимательный взгляд и продолжаю:
— А твои глаза... я захотел, чтобы они были у меня за спиной. Чтобы видели за меня то, что я не могу больше видеть. Искренние улыбки людей и прелесть природы. Всю чистоту, что видишь ты.
В квартире повисает тишина.
Мне кажется, сейчас она скажет, что я чокнутый. Что так никто не делает. Что это перебор. Но она просто смотрит, как тогда, впервые. Не испуганно. По-другому. Глубоко.
А потом наклоняется ко мне и целует. Просто, искренне и без спешки. И в этом поцелуе я читаю ответ на все свои дебильные мысли.
Я не могу больше держать себя в руках. Не в том смысле — сорваться, рвануть вперед, пробивать границы. Нет. Я просто... хочу быть ближе.
Аня целует меня и это как прикосновение света к темноте, в которой я жил слишком долго. Она для меня, как первый вдох после долгого погружения.
Я обнимаю ее, прижимаю крепко и осторожно. Пальцы скользят по ее талии, по спине. Плавно укладываю ее на диван, сам нависаю сверху. Упираюсь локтями в подушки по бокам от ее головы, чтобы не придавить, не напугать. Смотрю в глаза.
— Все хорошо? — спрашиваю я, а мой голос немного сиплый от того, сколько чувств сейчас во мне.
Она кивает, губы чуть дрожат от нежности.
— Все прекрасно, — шепчет.
Я медленно целую ее. В ее запахе чувствуется ваниль, лето и что-то родное, от чего кружится голова. Ее руки в моих волосах, осторожно тянут к себе.
— Ты такая красивая, — выдыхаю в поцелуе.
Она улыбается, краснеет, как всегда, а глаза блестят.
— Мой Темный, — шепчет моя Аня.
Я улыбаюсь тоже. Только для нее. Только здесь, в этой комнате, где нет прошлого, где нет боли. Где только ее пальцы скользят по моим шрамам и не боятся прикоснуться к ранам.
— Не бойся меня, Ань, — говорю серьезно. — Я с тобой — другой. Ты делаешь меня лучше.
Она обнимает меня за шею, прижимается ближе.
— Я тебя не боюсь. Ни капли.
Я касаюсь ее щеки губами, потом подбородка, и снова целую. Ласково, сдержанно. Не позволяю себе больше, хотя все тело горит от желания.
Ее ноги слегка касаются моих. Все внутри дрожит на грани, но я держусь.
Но потом она делает то, что вмиг выбивает из моих легких весь воздух.
Аня ловит мою ладонь и кладет ее себе на грудь, сверху накрывает своей рукой.
Ох, зеленоглазка, что же ты творишь?!
Я сжимаю ладонь, девчонка шумно выдыхает мне в рот. Я опускаюсь к основанию шеи, веду языком тонкую линию к ключицам.
Позволяет, не отталкивает.
Идиот ты, Артём! Обещал же, что не переступишь черту.
Но, черт, как же хочется. Впервые такая жажда, что в паху становится тесно.
Я опускаю ладонь ниже, очерчиваю круг по плоскому животу и ползу вниз. Аня неосознанно немного расставляет свои ножки, я ныряю под платье. Пальцы касаются нежной кожи бедра.
Я смотрю в ее игривые глаза, вижу, как в них плещется дикое желание. Да, малышка, я разделяю полностью все твои чувства. В моей груди сейчас такой же шторм.
Пальцы подбираются к тонкому кружеву, я накрываю ими лобок и быстро нахожу чувственный узелок.
Наши губы сливаются в жарком поцелуе, языки сплетаются в танце.
Все на грани.
На. Грани!
Но моя крыша не слетела окончательно, я все контролирую. Фантомная боль бродит где-то рядом, поэтому я настороже. Сегодня я сделаю так, что моей зеленоглазке будет хорошо. Пока для меня этого достаточно.
Да, нутро эгоистично требует взять девчонку. Но мозг сразу же посылает по позвонку вспышку боли и страха, я осознаю какой паничкой может меня накрыть. Тогда Аня испугается, убежит и больше не захочет меня видеть.
Поэтому мои стоп краны мощны.
Подушечками пальцев я массирую набухающий узелок. Руки Ани сжимают мои плечи, она тихо стонет и немного прогибается.
Тогда я соскальзываю пальцами ниже, туда, где за мягким кружевом томится тепло. Где нежные губки прикрывают заветную дырочку, где я уже ощущаю подступающую влагу.
Да, моя зеленоглазка, ты возбуждена!
— Пустишь? — хриплю я и смотрю в зелень красивых глаз.
Аня только лишь кивает, и я довольно улыбаюсь. Пальцами осторожно отодвигаю тонкую ткань трусиков в сторону и прикасаюсь к нежной коже.
Блядь! Какая же она мягкая и мокрая.