— Молчи, — он целует меня в плечо, между движениями. — Твое тело должно отдыхать, а не говорить.
Он работает осторожно, будто знает мою анатомию лучше меня. Кисти сильные, но легкие, иногда он поглаживает, иногда чуть сильнее придавливает, и от этого по коже бегут горячие искры. Я растворяюсь в звуке его дыхания и тихом поскрипывании дивана.
Я расслабляюсь до такой степени, что начинают тихо стонать.
Нереальное блаженство!
Пальцы доходят до талии, круг, еще круг, и я чувствую, как внутри распускается что-то хрупкое и теплое. Он мягко наклоняется, накрывает мои плечи своим телом.
— В следующий раз попробуем масло с лавандой? — шепчет он возбуждающим тоном.
Мамочки, по моему телу пролетает ток, оседает между ног, чувствительный узелок начинает зудеть.
— Обязательно, — я сглатываю и облизываю свои пересохшие губы.
Артём тихо смеется, затем отстраняется от меня. Тепло его ладоней все еще пульсирует на моей спине, разгоняя остатки тревоги, как ветер гонит летние облака.
Он молчит, но я чувствую его взгляд. Почти физически, будто им тоже можно касаться. Тепло, тихо и безопасно.
Пальцы легко касаются пояса моих шорт. Я вздрагиваю, от стеснения утыкаюсь лицом в подушку. Внутри все сворачивается в клубок.
— Продолжаем? — спрашивает он еле слышно.
Я киваю в подушку. Не вижу его, но знаю, он поймет даже этот кривой жест.
Он медленно стягивает с меня шорты. Я замираю, сердце тарабанит в груди, и я невольно утыкаюсь еще глубже в подушку.
— Ты такая красивая, — выдыхает Артём, открыто и без стеснения восхищаясь моим телом.
Его руки теперь касаются моих бедер. Он начинает массировать их с осторожностью скульптора, будто боится повредить форму, которую обожал еще до прикосновения. Плавно, тщательно, каждое движение — признание в любви.
Он держится. Молчит. Дышит медленно. Кремень.
Я чувствую, как напрягается его тело рядом, как он сдерживает в себе все, что бушует. Ради меня, ради моей готовности, моей невинности, моей безопасности. И от этого я люблю его еще сильнее.
Пальцы скользят ниже, по задней поверхности бедер, затем поднимаются к ягодицам. Там он задерживается дольше, ладони горячие, сильные. Движения уже не только массажные, пальцы проникают между моих ног.
Я закусываю губу, чувствую, как горит лицо, как внутри все дрожит от сладкой прелюдии. Он не спешит, не требует, только дает.
Артём наклоняется и целует меня в поясницу. А потом ниже на грани дерзости, но так по-доброму, так тепло, что я почти растворяюсь в этом прикосновении. Его губы скользят по моим бедрам, а коварные пальцы стягивают трусики.
Он снова начинает массировать мои ноги, поднимается к попе. А я уже вся горю. Мне хочется ощутить его, хочется нежно слиться в одно целое и делить одно дыхание на двоих.
Артём касается пальцами половых губ, поглаживает их. Он чувствует, что я уже мокрая, что я готова. Затем он скользит к клитору, и я шумно выдыхаю, когда он начинает его массировать. Шершавые подушечки кружат по узелку, доставляя сладкое удовольствие.
Я сама начинаю немного двигаться, трусь об его пальцы, хочу растянуть блаженство, которое он мне дарит.
Он наклоняется к моему плечу, целует его. А пальцы медленно проникают в меня. Я сжимаю руками плед. Он быстро двигает рукой, я подстраиваюсь под его такт, меня начинает обволакивать нежная дрожь.
— Давай, моя сладкая, — шепчет он мне в ухо, — кончай.
И я мгновенно взрываюсь от перевозбуждения. Крики утопают в подушке, пальцы до побелевших костяшек сжимают ткань. Импульсы, рождающиеся внизу живота, проносятся по коже, заставляют дожать каждую клеточку моего расслабленного тела.
Пока пребываю в сладкой неге, слышу, как Артём сзади расстегивает свои джинсы. Слышу, как он отрывает фольгу. Он осторожно берет меня за ногу и перекатывает на спину. На нем осталась только футболка. Его взгляд медленно скользит по моему телу, задерживается на груди.
А потом он располагается между моих ног, упирается руками в диван возле моей головы.
Я тянусь к нему за поцелуем. Пока наши языки сплетаются, проникают все глубже и глубже, ощущаю, как по половым губам елозит упругая головка.
Артём замирает, смотрит мне в глаза. И начинает не спеша проникать в меня. Я напрягаюсь, обнимаю его, рвано дышу. Наши тела сливаются, и я прогибаюсь в спине. Горячий рот Артема ловит мою грудь, посасывает ее.
— Я люблю тебя, — шепчу, и из уголка моего глаза стекает слеза.
Артём продолжает нависать надо мной, но замирает, дает мне время привыкнуть к нему.