— Артём! — я срываюсь с места, бегу за ним, ноги путаются. — Я такого не говорила!
Он останавливается и медленно оборачивается. Его ладони сжимаются на моих плечах, сильные и горячие. Он стискивает пальцы так крепко, что мне становится больно.
— Ты помнишь это? — хрипит он, глядя прямо мне в душу.
Я качаю головой, дыхание сбито, голос хрипит:
— Нет! Я не помню.
Он смотрит еще секунду, и в его глазах разрастается пропасть.
— Тогда что мне с этим делать, Аня? — его голос дрожит. — Что мне с этим дерьмом делать???!!!
Я хватаюсь за его руки, смотрю на него умоляюще.
— Я не помню, но я знаю себя. Я бы не сказала такого. Я клянусь!
Артём рвано вздыхает, и вдруг на повышенных тонах, почти с криком произносит:
— Да откуда такая уверенность?!! Ты понимаешь, что ты натворила?
Люди вокруг замерли, следят за нами, как будто смотрят сериал. Но мой мир сузился только до Артёма. Я хочу достучаться до него.
— Не иди за мной, — резко бросает он и отталкивает меня, будто боится сломаться прямо здесь.
И уходит.
А я стою посреди веранды, слезы катятся из глаз, дыхание сбивается, в груди пустота. Кажется, еще шаг, и я упаду.
И тишина.
Даже смех со стороны кафе не звучит больше.
Я плачу беззвучно и чувствую, что теряю Поцелованного Тьмой.
ГЛАВА 52
Аня
Я стою напротив нашей квартиры. Сердце бьется так, что звуки гулко отдаются в висках. Делаю решительный шаг вперед и стучу в дверь.
— Артём, открой, пожалуйста, — я словно умоляю о последнем шансе. — Это не правда… Я не могла… Я ведь не умею врать, только открой.
Тишина. За дверью ничего. Ни шагов, ни дыхания.
Я снова стучу, сильнее, уже ладонями, кулаками, мне больно, но я не останавливаюсь.
— Артём! Ты слышишь меня?!
В горле сухо, глаза горят от слез, я шмыгаю носом, впиваюсь в дверную ручку и тяну, тяну, будто смогу ее вырвать.
И вдруг приоткрывается соседняя дверь. На пороге появляется женщина в халате, с мягкими глазами, но смотрит на меня с жалостью, от которой хочется кричать.
— Здравствуйте, — тихо говорю я, чуть разворачиваясь к ней. — А вы Артёма не видели?
Она вздыхает и протягивает мне ключи.
— Он заходил минут десять назад, — произносит спокойно, но каждое слово падает на меня, как кирпич. — Сказал, чтобы вы собрали свои вещи, и ключ мне вернули. Он больше не будет снимать эту квартиру.
У меня подкашиваются ноги. Ключи дребезжат в руках, будто чужие. Слова обжигают хуже огня.
Собери вещи. Верни ключ. Все.
Я моргаю, а слезы сами катятся по щекам, горячие и соленые. Соседка что-то говорит еще, но я не слышу. В груди разрастается холодная и черная дыра.
Я опираюсь лбом о дверь, крепко зажимаю кулаки, прижимаю ключи к груди, будто они последнее, что осталось от него. Последнее, чего он касался.
— Нет, — шепчу, едва слышно. — Нет, нет, нет…
Слезы душат, дыхание сбивается, я всхлипываю в пустой коридор, и мне кажется, что стены давят. Он вычеркнул меня. Вырвал из своей жизни, будто я никогда в ней не была.
Я не могу поверить. Только вчера он смотрел на меня так, словно я его спасение. Только вчера его руки были моей крепостью. И вот теперь я стою одна с ключами, которые ничего больше не открывают.
В груди боль такая, что я хватаюсь рукой за сердце, боюсь, что оно не выдержит.
Квартира встречает меня пустотой. На полке нет его дезодорантов, нет его футболки на спинке стула. В ванной тоже пусто, даже зубная щетка исчезла.
Артём собрался быстро, как будто вырвал себя из этих стен, стараясь не оставить ничего.
Я смотрю на свою половину шкафа: пара футболок, джинсы, косметичка, книги. Все это умещается в маленькую сумку. Я собираю вещи машинально, пальцы дрожат. Слезы капают на ткань, но я не вытираю их.
Когда закрываю за собой дверь, отдаю соседке ключи и ухожу, не оглядываясь.
На выходе из подъезда мой взгляд цепляется за мусорные баки.
И там…
Я замираю.
Мой белый плюшевый медведь! Тот самый, что Артём подарил мне. У него теперь порвана мордочка, вата торчит наружу.
Вот и Потапыч пострадал.
Дома меня встречает мама. Ее глаза сразу полны тревоги, она прижимает меня к себе.
— Доченька, что случилось? — ее голос мягкий, а я только шепчу сквозь рыдания.
— Он ушел… он ушел от меня…
Мама гладит меня по волосам, шепчет что-то утешающее, но слова проходят мимо.