— Ты ни в чем не виновата, глупышка. Ты стала жертвой, как и я. Мы оба попали не в ту компанию, доверились не тем людям.
Он обхватывает мое лицо своими ладонями, проводит большими пальцами по щекам.
— А ты меня простишь?
— Я на тебя не злюсь, мой Поцелованный Тьмой.
Мы сливаемся в жадном поцелуе, наши языки сплетаются в танце. Все то время, что мы были порознь, мгновенно исчезает. И сквозь слезы я вдруг смеюсь и прижимаюсь к нему щекой.
— Пойдем ко мне, ты же насквозь промок.
— Как и ты, — улыбается Артём и целует меня в мокрые волосы.
Мы поднимаемся с колен, но он не выпускает меня из объятий ни на секунду. Я вдыхаю его запах, такой родной, чуть пряный, теплый. Боюсь, что дождь все смоет, и останется только пустота, но он рядом, и это главное.
— А как же твои родители? — тихо спрашивает Артём, тормозя у подъезда.
— Я тебя с ними познакомлю. Хотя, — я усмехаюсь, — с папой ты уже вроде знаком.
Артём кивает.
— Не так я планировал знакомство с родителями своей девушки.
Мы вместе поднимаемся по лестнице, держась за руки, как дети, боящиеся снова потерять друг друга. И когда дверь открывается, мама уже стоит с двумя большими полотенцами, как будто ждала нас все это время.
— О, Господи, — шепчет она, заворачивая меня в одно из полотенец, второе протягивает Артёму.
— Спасибо.
Папа появляется из кухни. Лицо у него строгое, брови нахмурены, и мне на миг становится страшно. Но потом он медленно протягивает руку Артёму. Тот смотрит прямо ему в глаза и жмет крепко.
— Можно Артём останется у нас на ночь? — вырывается у меня.
Мама приоткрывает рот, будто хочет возразить, но папа ее опережает:
— Если он будет спать на кухне, на раскладушке. А ты — в своей комнате!
— Конечно, — радостно соглашаюсь я, и внутри меня наконец-то все встает на свои места.
— И еще поговорим о том, как ты украл мою дочь, — папа старается «держать марку».
Артём улыбается, и впервые за долгое время у меня появляется уверенность: теперь у нас все будет хорошо.
Конечно же, папин приказ мы выполнили. После горячего чая папа даже любезно выделил Артёму свои штаны и футболку. Для меня это был очень важный поступок, и теперь я была полностью уверена, что папа принял моего парня.
И вот я ворочаюсь в своей кровати, зная, что недалеко лежит Артём. Разве можно уснуть? Но с другой стороны через стенку спальня родителей.
Мне не хочется попасть в их немилость, поэтому переворачиваюсь на другой бок и накрываюсь пледом с головой. Но всякие мысли это не останавливает.
Слышу тихий щелчок замка, и резко подрываюсь с кровати.
В темноту комнаты прошмыгивает Артём. Я сразу же на носочках бегу к нему, обнимаю его за шею, он целует меня в щеку.
— Ты очень сильно рискуешь, — шепчу я ему на ухо.
— Пришел пожелать тебе сладких снов, — дерзко улыбается он.
— Я так сильно соскучилась, — прижимаюсь к нему своей грудью, пальцами порхаю по его сильным рукам, покрытым татуировками.
На ощупь считываю каждый шрам.
— Потерпи еще немного, малышка, — соблазнительно шепчет он мне на ухо, еле-еле слышно, но до безумия волнительно. — Всего одна ночь. А потом мы будем вместе, навсегда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он чмокает меня в кончик носа и так же юрко выскальзывает из моей комнаты.
Сон? Не, не слышала. Мне хочется петь и танцевать от счастья!
ГЛАВА 58
Артём, год спустя
Склад снова вымотал. Ночная смена тянется, как вечность: цифры, ящики, грузчики, документы. Но я знаю, зачем все это терплю. Ради нее. Ради нашей маленькой съемной квартиры, где меня ждет тишина и самый главный человек в моей жизни.
Я тихо открываю дверь, стараясь не шуметь. В прихожей темно, пахнет ее духами — легкий, сладкий аромат, впитавшийся в стены. Скидываю кроссы, крадусь по коридору. В спальне сумрак, шторы плотно задернуты, только тонкая полоска света пробивается с улицы.
Анюта сладко спит. На боку, поджав колени, в моей огромной футболке, в которой почти утонула. Моя девочка. Мой личный ангел-хранитель. Я застываю на секунду, просто глядя, как ее волосы рассыпались по подушке, как ресницы дрожат. Ей, наверное, что-то снится.
Не выдерживаю. Подкрадываюсь, осторожно ложусь рядом, обнимаю ее сзади. Моя ладонь на ее талии, я дышу в ее волосы, целую в шею.
— Доброе утро, Анюта, — шепчу ей в ушко.
Она чуть шевелится, замирает, а потом издает этот сонный звук: тихое мурлыканье, от которого у меня все внутри переворачивается.