— Уф, прости что опоздал… уф… Задержался у тёти.
— Да ничего, не на три же часа опоздал. Хотя, еслиб и опоздал, я бы ждала.
— Хех, правда? Чтож, это приятно. — воцарилась неловкая тишина. Я не знал, что ещё сказать, я был словно заворожен её добротой и красотой. Видно было, что она тоже была смущена от сказанных собою слов. — Ну так, может, всё-таки начнём прогулку?
— А, да, конечно, пойдём. А куда?
— Я не знаю, это же ты здесь живёшь. Можешь предложить место, какое хочешь.
— Хмф, как грубо. Ладно, может, просто по улицам прогуляемся?
— Твоё желание, для меня — закон, миледи — немного посмеявшись с этих слов, мы с ЧоуЧоу направились на главную площадь. Обычно, оттуда шли дороги в любой конец деревни.
Мы пошли по улице, ведущей к её дому. По дороге весело болтали, в центре заходили в небольшие магазинчики чтобы погреться и купить что-нибудь вкусного. Всё это время я не мог свести с неё глаз или молвить слова. Все мои мысли были лишь о том, какая она прекрасная. Не знаю, о чем она болтала, я её не слушал. Но ее лицо в этот момент изображало истинную заинтересованность, это и подкупало мой неокрепший влюблённый разум.
Последний переулок перед домом ЧоуЧоу заставил меня опомниться из этого забвения, ведь я так и не сказал те важные слова. Тогда я остановился и потянул её за руку. Она удивлённо уставилась на меня и молвила:
— Шинки? Что-то не так?
— Эм, ЧоуЧоу… Послушай… Я… Мне нужно тебе сказать кое что…
— Что такое? — немного помнявшись я начал вспоминать всё что надумывал ночами, но нужные слова буквально потерялись, тогда, в надежде всё вспомнить за разговором, я начал из далека:
— Эм, понимаешь… твоя наша дружба длится уже пару лет. За это время много всего произошло и, в общем то, я хотел бы признаться… вернее, понимаешь, наша дружба изначально не была настоящей и…
— Что…?
— А? П-прости я, не с того начал. Я хотел сказать…
— Так ты просто лгал мне?
— Нет же, послушай…!
— Всё это изначально было ложью… Хах, было ожидаемо… Кто захочет дружить с такой как я? Да?! Ты ведь в этом хотел мне признаться, верно?!
— Прошу, послушай…
— Нет! Отпусти меня! Я больше не желаю тебя видеть, ты…ты… — девушка вырвалась из крепкой хватки парня и в слезах побежала к дому. Он было побежал за ней, но понял, что не может. Собственная слабость не пускала его, но чувство вины давило на жалость, добавило на чувство того, что он должен погнаться за ней иначе быть беде… Но он не мог. Резко стало так холодно. Весь путь что они преодолели с ЧоуЧоу, ему никогда не было холодно, пусть даже девушка ежилась от ледяного ветра. Быстрыми шагами, перешедшими в бег, он направился в дом родни.
***
Никакой он добрался до дома тёти. Сколько прошло времени, как долго он шёл не ясно. Даже мыслей никаких не было. Просто пустота в голове и сердце.
Как только он вошёл в дом, то на него налетел Шикадай с яростными воплями:
— Как ты мог?! Ты, собака сутулая, как ты мог?! Почему ты лгал ей?! Почему бросил?! Почему, слышишь, почему?! — парень взял его за грудки и с теми же криками начал колотить головой о стену.
— Какого?! Ты что делаешь?! Отпусти!
— Как ты посмел, ты, пёс помойный! Дворняга Чёртова! Я тебя ненавижу, слышишь, ненавижу! — тут Шикадай схватил шатена за шею и начал душить.
— От-пус-ти… Я…не…хо-тел… Она не дос-лушала… — но парень выглядел, словно обезумевший: глаза налиты кровью, зрачки сужены и как у хищника смотрят прямо на жертву. Темари бросилась разнимать этих двоих, ей еле-еле удалось оттащить Шикадая, который всё ещё кричал какие-то оскорбления и грозился придушить и ещё что-то неразборчивое. А женщина лишь с грустью посмотрела на племянника и произнесла:
— Почему же ты это сделал, Шинки?
— Я не… Она не дослушала! Она не так поняла…! — пытался оправдаться Шинки, потирая горло, но женщина не желала слушать его и просто уводила обезумевшего сына. Тогда парень, ничего не понимающий и крайне разочарованный в произошедшем забрал рюкзак с вещами и ушёл на вокзал.
По дороге ему встретилась ещё парочка таких же экземпляров, а именно подвиды Имоджин, Сарада и Боруто. Так делать кидались и оскорбляли парня, а он ничего не мог, кроме как дальше убегать на вокзал, ведь оправдания не помогали.