Гаара кивнул в знак согласия. Наруто понимал, что впереди долгий и трудный путь, но он был полон решимости помочь этим детям и восстановить справедливость, как и все здесь. Мелком он кинул взгляд на Коджи. Было видно, что он хочет что-то сказать каге, но стеснялся.
— Коджи? Вы хотели сказать что-то ещё?
— Эм… Ну, да… — после некоторой паузы, собравшись и убедившись, что этот разговор касается только их, продолжил:
— Я понимаю, что вы врятли это позволите мне, но я прошу вас. Очень прошу… — парень упал на колени и прислонил голову к земле. — Я прошу вас, позвольте мне видеться с Шинки! — Ошеломлённый Гаары был в ступоре, он не знал, что сказать. С одной стороны, он был зол на паренька за всё произошедшее, но, выслушав его историю, он не мог больше так реагировать.
— Прошу поднимись. — Коджи ошеломленно посмотрел на правителя, он не ожидал такой реакции. Парень восхищённо глядел на мужчину, в его глазах блестели слезы. Гаара смотрел, как Коджи, дрожа, поднимается с колен. В глазах парня читалась смесь отчаяния и надежды.
— Шинки… — начал Коджи, его голос дрожал. — Он был для меня всем. Мы пошли на это не потому, что хотели зла. Мы просто хотели… чтобы он был с нами.
Гаара молчал, ощущая тяжесть вины, которая давила на его плечи. Он не мог простить тот выкрик, брошенный в адрес сына, но сейчас видел перед собой не врага, а запутавшегося юношу.
Наруто, стоя в стороне, кивнул:
— Думаю, они должны поговорить.
Коджи поднял голову, глаза его горели.
— Гаара-сама, — произнёс он тихо, — я понимаю, что заслужил вашу ненависть. Но если вы позволите… я хочу быть рядом с ним. Даже если это будет только взгляд издалека.
Гаара вздохнул, чувствуя, как внутри него что-то сдвигается.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Это была не твоя вина. То что произошло сформировало множество факторов. Главное, я не могу решать, видеться вам или нет. Это ты должен обсуждать с самим Шинки, вам нужно самим установить рамки общения.
Коджи закрыл глаза, сдерживая слёзы.
— Спасибо, — прошептал он. — Это всё, что мне нужно.
Гаара повернулся, пряча усталость, и отошёл к развалинам. Ему нужно было время, чтобы осмыслить всё это.
***
Боль. Непреодолимая боль пронзила тело. Разум терялся. Глаза теряли картинку. Мысли окончательно пропали.
Свет… Я чувствую, что где-то есть свет, сквозь веки. Кажется, я что-то помню… Мои друзья… Ребята… Тот человек… Он так и не договорил. Что он хотел сказать? Я так и не узнаю. Надо попробовать открыть глаза… Это оказалось тяжело. Еле-еле мне это удалось. Но только открыв их, яркий свет стал бить в глаза… Глаза? Я вижу только слева… Что это значит? Что тогда произошло? Это совершенно другое место, не то, в котором я находился. Что происходит… Хотя, странно. Я где те ощущения грусти? Где мои сомнения? Где мои чувства? Где мои эмоции…?
В этот момент в палату кто-то зашёл. Как оказалось, это была Сакура, она проверяла его самочувствие по несколько раз на дню. Увидев, что юноша проснулся, она была несказанно рада. Женщина подбежала к нему и стала осматривать, задавать вопросы, но он не мог на них ответить, ему было тяжело даже открыть рот.
— Чтож, Шинки, пока я не могу сказать что с тобой всё полностью в порядке, но тем не менее, тебе уже определённо лучше. Поправляйся, я скажу о твоём пробуждении родным. — она ушла и Шинки снова остался наедине со своими мыслями. Не сказать, что они отступили во время приёма, но там он, хотя бы, мог слушать врача, а не собственные вопросы. Почему он не чувствует ничего? Почему больше нет тех немногих человеческих чувств, что раньше жили в нём. Ах, хотя, это было его желанием. Он хотел избавиться от своих эмоций после того неудачного разрыва. Чего теперь жаловаться? Только вот, всё-таки, почему же он потерял эмоции? Даже в груди нет никакого огонька, никакой вечно щемящей грусти. Больше не существует ни-че-го.
---
Дом Нара заметно оживился, этого не мог не заметить. Выйдя из комнаты он подошёл к матери, которая активно работала на кухне, и спросил:
— Мам? Что-то случилось? Ты что-то много готовишь.
— Ой, а я тебе ещё не сказала? Мне Сакура из больницы позвонила и сказала, что Шинки проснулся. Хочу ему в больницу еды принести.
— Что, правда? Это же замечательно! Я тоже пойду проведать его. — Когда ты пойдёшь?
— Да я ещё долго, с едой то. Ты можешь пока без меня сходить. Заодно и наедине друг с другом поболтаете.