— В чем именно?
— Ты не прав, эмоции — вот что делает нас людьми, а не речи про то, что мы высшие существа! Без них мы — никто! Как же ты не понимаешь? Эмоции и чувтсва помогают выбрать верного партнера на всю жизнь! Помогают радоваться за других и с ними же грустить! Вся наша жизнь построена на этом взаимопонимании. Жизнь без эмоций — не жизнь вовсе! — Шинки внимательно слушал юношу. Шикадай был уверен: будь у него эмоции, он бы, как всегда, нахмурился.
— Возможно, ты и прав в чём-то — наконец молвил Шинки — Однако, можно также найти и недочёты в твоих доводах. Например, та же любовь, как ты сказал, «помогает найти человека на всю жизнь», но статистика разводов может поспорить с тобой, понимаешь? Да и, к тому же, партнёр может говорить о вечной любви к тебе, но в то же время переписываться с любовницей или наоборот. И также ты можешь переживать радость и горе с друзьями, но они будут отмахиваться от тебя, когда тебе нужна будет поддержка. Твои доводы не всегда работают в обе стороны, Шикадай. — парень действительно задумался. Слова брата вполне имели смысл, но и не отменяли его слов. Продолжать дискуссию не хотелось, поэтому парень просто замолчал. Внезапно, Шинки нарушил молчание. — Шикадай, ответь. Что с моим глазом?
— С твоим, глазом…? — Шикадай сглотнул, почувствовав неприятный ком в горле. Его взгляд скользнул по повязке на правом глазу Шинки. Он знал причину, но стоило ли говорить ему о ней? — Глаз… Его нет — сказал он, стараясь говорить максимально мягко. — Когда ты превратился в того… монстра, он… Ты напал на… девушку, и она, защищаясь, воткнула кунай тебе в глазницу. Мы не смогли его восстановить. — Шинки медленно поднял руку, коснувшись повязки. Его пальцы дрожали, но на лице не было ни сожаления, ни страха. Только пустота.
— Интересно — прошептал он, словно говорил о чём-то совершенно постороннем. — теперь я вижу только половину мира. Половину людей. Половину… тебя.
Шикадай сжал кулаки. Ему хотелось кричать, трясти брата, заставить его почувствовать что-нибудь. Но он знал — это бесполезно.
— Ты говоришь, будто это ничего, — начал Шикадай, голос дрожал. — Но это не так! Просто ты больше не можешь это ощутить! — Шинки повернулся к нему, его одинокий глаз сверкнул странным светом.
— Пару дней назад я бы тебе поверил — сказал он. — Но сейчас… я вижу мир таким, какой он есть. Без иллюзий.
Шинки сидел на кровати, его взгляд снова блуждал по потолку. Шикадай нервно сжимал в руках ручкипакета с фруктами, не зная, что ответить на слова брата. Внезапно дверь палаты открылась, и на пороге появилась ЧоуЧоу. Её длинные волосы слегка растрёпаны, а в глазах читалась растерянность. Шикадай, сначала подняв бровь, а потом нахмурившись, молча вышел, оставив их наедине.
— Шинки — её голос дрогнул. — Я… я пришла.
Он медленно посмотрел на неё, и в его глазе, казалось, промелькнула тень чего-то знакомого. Но это было лишь мгновение. — Прости меня — прошептала она. — Я не могла… не знала… — девушка замолчала, она не могла подобрать нужных слов, не могла оправдаться — Шинки — её голос дрогнул, — я не могла прийти раньше. Я боялась. — Он медленно повернул голову, его глаза пусты.
— Боялась? Меня? — Она подошла ближе, её дыхание учащённое.
— Ты стал другим. Но… я не могу просто забыть всё, что было между нами. — Шинки смотрел на неё, словно пытаясь найти в её словах смысл. ЧоуЧоу села на край кровати, её рука потянулась к его лицу, но остановилась в сантиметре от кожи. Он не отстранился — Ты помнишь, как мы гуляли под звёздами? — её голос был едва слышен. — Как ты смеялся, когда я рассказывала свои глупые истории? — Он не ответил, но её рука наконец коснулась его щеки. Она была тёплая, живая. ЧоуЧоу наклонилась ближе, её губы были в паре сантиметров от его губ. — Ты всё ещё здесь, Шинки. Я знаю это. Я понимаю что тогда отвергла тебя, но я… Я просто не разобралась в своих чувствах, в твоих словах. Прости меня, Шинки… — тут девушка почувствовала резкий толчок. Отшатнувшись, чтобы удержать равновесие, она ошеломленно посмотрела на парня. Он был абсолютно невозмутим.
— Ты думаешь что можешь так просто придти и сказать, что по волшебству полюбила меня? Какой ещё бред придумаешь? Тебе ведь не сдалась эта любовь, мои чувства, ты просто питаешь ко мне жалость, верно?
— Что? Шинки, я не…
— Всё это правда, я знаю. Правда, в красивой обёртке лжи. — куноичи всё больше удивлял безэмоциональный тон возлюбленного. Она ожидала от него, после такого, хоть каких-то эмоций, но не наблюдала их. — Только вот, мне не нужна эта сладкая ложь. Ты знаешь, как мне было больно от того, что все разом отвернулись от меня? Когда даже мой отец едва ли не прописал пощёчину из-за случая, который мог сильно навредить репутации? Отец, который дал мне кров, пищу, наставлял меня, обучал… Он возненавидел меня, и я это хорошо помню. Мой брат, тётя, дядя, отец — все они возненавидели меня, из-за тебя. Я знаю, брат тоже, просто притворялся. На деле он, конечно, уже не так ненавидит меня, ведь, половина ненависти передалась тебе, не так ли? — девушка вздрогнула. Неужели он догадался? — Я уже знал, что за «девушка» напала на меня с кунаем. Это ведь была ты, а? Посмотри что ты натворила, ЧоуЧоу. Поиздевалась над моими чувствами, лишила глаза, других возможностей. Кто ты после этого? Всё ещё девушка, которую я люблю или любил? Нет. В моих глазах ты уже далеко не та, кого я могу оправдать за любой косяк.