- Да, я поняла.
- Вот и отлично. - она повернулась ко мне и ласково спросила что мне нужно. Узнав мои намерения, она согласилась провести меня до двери операционной, где сейчас лежит отец. Но с условием не шуметь и не входить в неё. Та девушка была такая добрая. Мы сразу с ней подружились. Через какое то время, прибежал дядя с расспросами не видел ли кто-нибудь меня. Позже, собираясь уходить, он узнал об инциденте с той женщиной на ресепшене и грозился наказанием. Мы вернулись домой, а через неделю вернулся и отец. Думаю,после этого я невзлюбил больницы.Всё же, это оставило довольно глубокий след на мне.
***
Это воспоминание было не самым радостным в моей жизни. С той медсестрой мы до сих пор хорошо общаемся. После того как мне рассказали о состоянии здоровья отца, я стал куда больше переживать за него, ведь одно моё действие могло спровоцировать новый приступ. Раньше я задавался вопросом: а счастлив ли отец? Гордится ли мной? Достаточно ли я стараюсь для него? Я стараюсь вести себя как прилежный сын, выполнять задания идеально и безупречно, выполнять остальные свои обязанности. Вроде отец счастлив и гордится мной, но теперь передо мной встал другой вопрос: а счастлив ли я? На этот вопрос я не могу ответить ведь не чувствую себя таковым в последнее время. Но ведь если поговорить с отцом и обсудить это, он может подумать что я- бессовестный, неблагодарный ему человек. Что он вложил в меня слишком много сил и времени зря. Что я недостоин его. Поэтому я должен взять себя в руки и работать, работать, работать, чтобы быть тем каким меня хотят видеть все — достойным лидером, сыном своего отца, будущим предводителем.
Часть 3
На остальном пути со мной говорили Йодо и Арайя, чтобы я вновь не потерял самообладание. Говорили мы, если честно, о всякой чепухе: о фильмах, видеоиграх, книгах и о прочем таком. Пусть эти разговоры и не были обычной нашей темой, но это подбадривало меня, заставляло отвлечься от неприятных мыслей. Думаю, этого ребята и добивались. Погода в Конохе ощущалась прохладней, нежели у нас, но хотя бы не было губящей жары или невыносимого холода, пронизывающего до костей. Был достаточно умеренный климат, пусть нам к нему и нужно немного привыкнуть и освоится. Так мы дошли до больницы. Мне вновь стало не по себе. Эти стены, запахи, вынужденный разговор с женщиной на ресепшене. Всё вызывало дискомфорт. Но пересилив себя я решил подойти к ней и спросить про приём. Девушка оказалась приятной и вежливой, поэтому после объяснения я с ребятами направился к палате отца. Это был номер 11037( девушка объяснила что номер присваивается по коду палаты) Постучавшись мы вошли. Отец лежал прикрыв глаза, в коем то веке он отдыхал, пусть и не так как хотелось бы. Заметив что в палату вошли, мужчина открыл глаза. Его лицо вмиг озарила лёгкая улыбка, которую я так рад был видеть.
- О, это вы. Рад вас видеть. Как вы там? - Йодо и Арайя стали на перебой рассказывать о том как переживали и волновались, о том что остановились у тёти, о том что у них всё хорошо и они надеются на скорейшее его выздоровление. А правитель слушал их с молчаливой нежной улыбкой, поглаживая иногда по голове. Лишь я стоял в стороне и наслаждался этим моментом, ведь я знаю отношение отца к моим друзьям. Он относится к ним почти как ко мне, почти как к собственным детям. С тех пор как мы начали дружить, мы почти ни на миг не расставались, поэтому и отец вскоре проникся ими. Они часто начали посещать ужины, праздники или семейные посиделки, если конечно никто не был против. Но тётя и другие родственники из Конохи были не против, особенно Шикадай. В последнее время я заметил что он странно смотрит на Йодо. Что этот недоумок задумал? Ведь от этого наглого Нары можно ожидать буквально чего угодно. Но я не позволю случиться ничему плохому с ними. Они стали почти что членами семьи, как для меня, так и для остальных.
Так можно было размышлять долго, но я заметил что Арайа и Йодо закончили разговор с отцом и уходят в коридор, скорее всего они понимают, что мне нужен личный разговор с отцом. Я был бесконечно благодарен им за понимание. И вот мы остались на едине. Повисла неловкая тишина. Я не знал с чего начать разговор. А отец, видя это, терпеливо ждал. В итоге, меня захлестнули эмоции и я упал на колени,чтобы сравнятся с уровнем кровати, и обнял его. В уголках глаз начали скапливаться предательские слезы. Я начал бормотать о том как рад что с ним всё хорошо, о том как я переживал, как переживали остальные. Я чувствовал что сначала отец был в смятении, но уже сейчас прижал к себе,поглаживал по голове и успокаивающе приговаривал: