— Уберись здесь, щенок! — бросает отец, и выходит с кухни. Но, задерживается на долю минуты, чтобы напомнить слова, которые говорил после каждого такого столкновения.
— Она не будет всегда прятаться от меня. А ты, не сможешь всегда ей в этом помогать?!- его глаза блестят от ненависти, евшей его плоть изнутри.
Он отворачивается, и уходит с помещения. По прохождению нескольких минут, слышен хлопок двери.
Опускаю голову, и смотрю на царапины, и багровые синяки выше запястья.
— Так больше не может продолжаться,- выдыхаю я, заставив себя подняться на ноги. В голове полная каша. В глазах мутнеет, а голова немного кружится. Наверное, из-за того, что разбит, один весок. Поворачиваюсь на не гнущихся ногах, и смотрю на уже засохшие пятна крови, которые находились на холодильнике, и стене. Пол также, в области того места, где покоилась моя истекавшая кровью голова, заляпан красной жидкостью.
Морщусь от отвращения к себе самому. Бессильный и слабый, жалкий и пугливый мальчишка.
Достаю из-за угла влажную швабру, и протираю несколько раз пол.
Голова гудит. Дышать тяжело. Как будто, что-то перекрывает проход для кислорода. В помещении становится жарко, и на лбу чувствую выступившие капельки пота.
Как будто чьи-то пальцы, окольцовывают мою шею, и сжимают её, гробя хоть какую надежду, на ровное дыхание. Начинаю задыхаться, и, бросив швабру, судорожно хватаюсь руками за горло. Рот открывается и закрывается. Как у рыбы, которую выбросило на берег.
В несколько шагов преодолеваю расстояние между мной и раковиной. Даже не беру во внимание тот момент, когда чуть не падаю на пол.
Добравшись до крана, пускаю воду, и подставив лицо, пью, пока не чувствую, что удушье уходит.
Тыльной стороной ладони, смахиваю капельки пота со лба.
Обретя возможность, опять спокойно дышать, со стучащим о ребра сердцем, иду в ванную, чтобы смыть засохшую кровь.
Зайдя внутрь, подхожу к умывальнику, и смотрю в зеркало. Висок действительно разбит, и из него ещё немного, сочится кровь. Волосы также спутались в красной жидкости. Глаз подбит, и с кровоподтёком.
Опираюсь руками об раковину, и, опустив голову между плеч, вдыхаю и выдыхаю через нос.
Злость во мне закипает, и руки так и чешутся, чтобы что-то разгромить. Не сумев сдержать эмоций, со всей дури, бью кулаком о висевшее над раковиной зеркало. То разбивается, и несколько осколков сыплется в раковину. Смотрю на свое отражение, взглядом сумасшедшего. Глаза покраснели, между бровей залегла морщинка, а губы сжаты в тонкую нить.
Бью ещё раз, и ещё, представляя на месте зеркала, лицо отца. Наношу последний удар, и когда результат меня полностью удовлетворяет, останавливаюсь. Смотрю на осколки, когда-то целого зеркала.
Кожа на костяшках пальцев разбита, и с открывшихся ран, начинает капать алого цвета, кровь.
Придя немного в себя, быстро умываюсь, и кое-как нанеся пластырь и бинты, выхожу с ванной, чтобы ещё чего не наделать.
Забегаю к себе в комнату, и, подойдя к постели, поднимаю краешек матраца, и достаю оттуда пачку сигарет.
Опускаю матрац, на скрипящую кровать, и подхожу к окну. Отслоняю тёмные шторы, и открываю окно.
С заднего кармана джинсов, достаю зажигалку, и поджигаю сигарету.
Склоняюсь на подоконник, и максимально высунув голову из окна, делаю затяжку. Чувствую, как в лёгкие проскальзывает никотин, и уголки губ дёргаются.
Задерживаю сладостный дым в лёгких, на то время, которое это возможно. Потом выдыхаю серое облачко со рта, которое развевается на улице.
Затягиваюсь ещё, и ещё, пока не замечаю, что за минуту выкурил две сигареты.
Выбрасываю окурок, и смотрю на заходящее солнце, темно оранжевого цвета.
— Что ж, Алекс, поскольку ты у меня появилась, завтра я начну с тобой играть, - самодовольная улыбка, освещает лицо.
Может, я и веду себя как настоящая тварь, но мне это нравится. Это, как наркотик. Невинные насмешки и подколки, которые превращаются в жестокие игры. Победителем которых, всегда становлюсь я.
Наркотик, который унаследовал от отца. Он манит, просит им пользоваться, и этот соблазн не подчиняется мозгу. Он въелся в каждую клетку моего тела, и жаждет все большей дозы.
Я не раз задумываюсь над вопросом: "А что же меня меняет от отца? Чем я от него лучший? Ничем" — у меня всегда таков ответ.
Я такой же ублюдок, и меня не изменить. Я не собираюсь поступаться своим принципам, ради какой-то смазливой девчонки.
Она сама выбрала такую дорогу. Теперь посмотрит, как хорошо играть роль жертвы. Никто её не пожалеет и ни поможет, пока того не захочу я.