— Не нужно ложиться под кого попало.
— А может, у них реально любовь и все такое? — не унимался романтичный Роман. Этим мы и отличались — мой напарник слишком много болтал, я же предпочитал работать молча.
— Ну, значит, любовь станет ее пулей, — я пристроился к прицелу, проверяя угол. Тропа пустая. Они должны появиться с минуты на минуту.
Рон хмыкнул, вытаскивая рацию, чтобы проверить связь с нашим наблюдателем в долине.
— Ты хоть задумывался, за что ее заказали? — поинтересовался он, понизив голос. — Наследник магната, бабки рекой, а тут бац — невесту в расход.
— Не мое дело. — Я поправил сошки, чтобы винтовка сидела как влитая. — И не твое. Думай о счете в банке, а не о чужих разборках.
— Зануда ты, Тим, — Рон покачал головой, хотя не осуждал. Он знал, кто я. И знал, что наши руки по локоть в крови. Мы — далеко не хорошие люди. Наш путь — прямиком в ад.
Рация ожила, и голос наблюдателя прорезал тишину:
— Машина едет. Полоса на месте, шины пробьет через минуту.
Я сжал винтовку крепче, пальцы в перчатках скрипнули. Пульс был ровный, но в груди кольнуло — предчувствие какое-то, странное, липкое.
Ветер стих, послышался резкий хлопок — шины лопнули. Черный внедорожник на дороге, дернулся и замер на обочине. Водитель вышел первым — коренастый, в темных очках, рука его лежала на кобуре[1]. Следом появился Даниэль в белом костюме, крутя сигарету между пальцев.
А потом… вышла она.
Я прижался к прицелу, увеличивая изображение, и нервно сглотнул. Сердце остановилось. Дыхание перехватило. Меня будто шибануло током от увиденного.
Настя.
Быть не может.
Настя… Твою мать.
Ее лицо — те же скулы, те же губы, которые я знал наизусть. Те же глаза, что снились мне месяцами напролет, пока я пытался выжечь эту девчонку из памяти.
— Дьявол, — пробормотал я.
— Что? — Рон нахмурился. — Тим, ты чего?
Я не ответил. В голове закружились воспоминания: ее смех, голос, ночи, когда я был человеком, а не машиной для убийств. Настя. Это точно была она. Девушка, которая в один день пропала из моей жизни. Ее просто не стало, будто и не было никогда.
— Стреляй, — прошипел Рон. — Тим, мать твою, стреляй!
Палец лег на спусковой крючок, но замер. В прицеле ее лицо было так близко, будто я мог коснуться его. Она улыбнулась Даниэлю, тепло, нежно, как мне когда-то. И я едва не перевел винтовку на этого ублюдка. Захотелось снести ему голову. Из-за нее… из-за вспышки ревности, что выжигала мозги.
— Тим, не тупи! — Рон почти рычал. — Давай! Время!
Я знал, что он прав. Знал, что заказчик не прощает ошибок. Знал, что если не я, то кто-то другой. Но все, что я знал, рушилось. Настя стояла там, живая, реальная, а я держал ее жизнь на кончике пальца.
* Кобура — это чехол (футляр) для ношения пистолета или другого короткоствольного оружия.
Глава 2
Спину свело от напряжения. Я чувствовал каждый мускул, каждую жилку, будто тело стало прозрачной схемой, где всё пульсировало и болело.
— Что у вас? — раздалось хриплое в рации. — Время!
— Тим, — толкнул меня Рон. — Какого черта? Ну же… — он почти умолял меня выйти из ступора и сделать свою работу.
Много ли я убил людей за последние два года? Прилично. Я стал грешником. Тем, у кого нет будущего, по крайней мере, счастливого, беззаботного и в розовых оттенках. Я каждый гребаный день ходил по острию ножа, прекрасно осознавая последствия своего выбора. И вот он — мой выбор. Ствол в руках. И девушка на прицеле.
Рой вопросов зажужжал в голове. Почему ее заказали? Вероятно, заказчик тупо искал слабое место Даниэля и его семьи. Они перешли дорогу одной крупнейшей в мире компании. И сегодня, ровно в этот день, между двумя гигантами должна была начаться война.
А Настя… она просто пушечное мясо, точка, в которую выстрелят, чтобы наследник семейства Амировых скрючился от боли и осознал, кому перешел дорогу.