— Ты понимаешь, что там будет куча охраны? — я старался говорить спокойно. — Репортеры, камеры, гости. Один неверный шаг, и я не просто облажаюсь, я останусь без головы. Амировы не прощают, забыл?
— Заказчик тоже не простит нам, если ты в ближайшее время не избавишься от этой девчонки.
— Я сказал, что выполню задание, — повысил голос я, сжав челюсть до такой степени, что зубы едва не хрустели. — Так, как считаю нужным. Дай мне время. Все должно быть качественно.
Несколько минут дядя молчал. Затем взял со стола пушку, надел наушники и прицелился в мишень. Он выстрелил пару раз, но в десятку не попал. Плохо стрелял. Не тренировался. Давно не выходил в “поля”. Его дело — сидеть за столом с важным видом и раздавать приказы. Но этим своим выстрелом дядя пытался показать, кто здесь главный. И если я перестану его слушать, в следующий раз на месте мишени окажусь сам.
— Время — дорогой ресурс. Имей в виду.
На этом разговор закончился, и дядя оставил меня в одиночестве. Словно отправил в логово волков принимать решение: быть растерзанным или отдать им кость.
Слова его эхом отдавались в голове: «Время — дорогой ресурс». Как будто я сам этого не знал. Каждый час, каждая минута в этом дерьме приближала меня либо к победе, либо к могиле. И что хуже — к ее могиле.
***
Особняк Амировых выглядел как дворец из сказки — из огромных окон лился свет, музыка смешивалась с гулом голосов, а гости в своих дорогущих нарядах казались актерами на сцене.
Знакомая обстановка. Чем-то напоминающая мое детство. Мама любила иногда устраивать званые вечера, приглашать разных людей, изображать из себя леди.
Мама… Я скучал по ней. По тому состоянию, когда ты живешь в семье. И кому-то нужен. Нужен не из-за того, что твой прицел умело находит цель, а просто так. Из-за тебя самого. До сих пор не понимаю, почему судьба так жестоко распорядилась с родителями.
— Третий, доклад, — раздался голос Дмитрия в гарнитуре.
Я стоял у входа в дом, в черном костюме, с гарнитурой в ухе, изображая идеального охранника. Моя задача была простой — патрулировать, следить за толпой, не привлекать внимания.
— Все спокойно. Гости медленно прибывают.
— Перемещайся в зал, — неожиданно приказал Дмитрий, хотя изначально меня планировали держать на улице. — Первый отравился, нужна подмена.
— Есть, — отчеканил я и двинулся в особняк.
По залу туда-сюда сновали официантки, разнося напитки. А в другом конце скрипачка играла красивую мелодию.
В зал медленно стекались гости, разодетые в роскошные наряды, от которых рябило в глазах. Сказать по правде, я презирал это чертово высшее общество с их фальшивыми улыбками и пустыми разговорами. Но приходилось здесь бывать. Работа обязывала. Моя жизнь – тень, где каждый шаг выверен, каждый взгляд – оружие.
Порой я задавался вопросом, зачем пошел к дяде в тот день, зачем попросил его научить меня убивать. Он не хотел. Все твердил мне, что отец был бы против. Но отца давно нет в живых, и прислушиваться к его мнению я не планировал. В моей груди жила дыра размером с Марианскую впадину, и ее надо было чем-то заделать. Жаль, что для таких вещей не подходит банальный лейкопластырь. Было бы неплохо заклеить им и дыру, и душу. Хотя… В последний год я все чаще задумывался – есть ли у меня вообще душа? Способен ли я хоть что-то чувствовать? И пару дней назад выяснилось, что порох в моей пороховнице никуда не делся.
Собственно, поэтому я и пришел на самый пышный на моей памяти прием, посвященный семейству Амировых. Я знал, что она будет здесь. Девушка, которую мне априори нельзя было любить, а я, как чертов кретин, именно этому греху и поддался.
Прости, отец… Твой сын предатель. Дерьмо, которое ты вправе ненавидеть.
Я взял бокал шампанского у официанта, поднес его к губам, но так и не сделал глотка. Замер, увидев их. В груди что-то заштормило, кажется, то душа подавала признаки жизни. Умершая и перепотрошённая.
Но я постарался отвлечься от собственных чувств и сконцентрироваться на увиденной картинке. Даниэль, наследник одной влиятельной и очень богатой семьи, вел под руку ее. Ту, что я не должен был любить. Ту, что я, как одержимый, искал месяцами, пока резко не остановился, решив, что это знак. А знаки, как говорится, нужно уважать и соблюдать. Вот и я поддался этому желанию, завязал глаза черной лентой и как-то пробовал существовать дальше.