Глаза Каса округляются.
— У меня их целый набор, — говорит Дин. — Они очень мягкие — я подумал, хорошо подойдут для начала. Как считаешь? Будет нежно. И так я могу исследовать, где к тебе безопасно прикасаться. Можно?
Кас молчит. Он лежит, приподнявшись на локтях и уставившись на перо.
Наконец он кивает, немного резко. Дин садится обратно на кровать и протягивает руку с пером, свесив кончик в воздухе над животом Каса.
Глаза Каса не отрываются от пера. Дина снова охватывает неуверенность: кажется, что Кас опять напрягся, и только теперь Дину в голову приходит мысль, что вид перьев может напоминать ему о его изувеченных крыльях. Но Кас кивает еще раз, так что Дин осторожно опускает кончик пера ему на грудь и проводит, очень нежно, по одному из шрамов на животе.
Кас слегка вздрагивает, как будто его ударило разрядом тока.
Дин немедленно останавливается и поднимает перо в воздух.
— Больно было?
— Больно не было, — говорит Кас поспешно. — Больно не было совсем. Вовсе нет. Все в порядке. Попробуй еще. — Он медленно опускается с локтей на матрас, но потом, что интересно, подкладывает под голову подушку — очевидно, желая видеть перо. Когда Дин снова проводит пером по его коже — на этот раз двигаясь обратно вверх по его животу к груди, — Кас не сводит с него глаз.
— У тебя есть перо, — произносит он. Его голос звучит глубже обычного.
— Да, правда всего лишь из костюмерного магазина, — отвечает Дин. — Я даже не знаю, из какой это птицы…
— Это пятое первостепенное перо из левого крыла взрослой домашней утки, — говорит Кас. Он сглатывает. — Но это, гм… это же твое перо теперь, правда? То есть… ты считаешь его своим?
В этот момент Дин замечает, что у Каса начинает вставать.
Дин был настолько сосредоточен на шрамах на животе, что даже не думал в этом направлении, и теперь он пару секунд глупо моргает, уставившись на член Каса, пока до него наконец не доходит: «О…»
— Да, это мое перо, — отвечает Дин непринужденно. — Определенно мое. Оно у меня уже давно.
— Вот как… — произносит Кас. Когда Дин снова проводит пером по его груди, Кас сглатывает и чуть раздвигает ноги.
Дин медленно рисует пером по его коже, отважившись даже провести кончиком по соску. Быстрая проверка состояния дел внизу показывает, что стояк прогрессирует прекрасно. Кас спрашивает с притворным безразличием:
— А ты когда-нибудь использовал это… это конкретное перо с… ах… с кем-то еще?
— Нет, — отвечает Дин, к этому моменту совсем не в силах сдержать улыбку. — Чистое новое перо. Берег его для правильного партнера. Ты первый.
— Понятно… — шепчет Кас. Его взгляд по-прежнему приклеен к перу. Он снова сглатывает.
— Почему ты спрашиваешь? — интересуется Дин.
— Да так… — говорит Кас. — Просто интересно. — Его голос стал хриплым (то есть хриплым даже для Кастиэля), и, взглянув чуть ниже, Дин убеждается, что эрекция прогрессирует очень хорошо. Она сейчас в той соблазнительной промежуточной фазе, когда член еще не стоит, но уже поднимается, словно по волшебству, как будто сила притяжения в комнате постепенно исчезает.
— Не возражаешь, если я продвинусь ниже? — спрашивает Дин.
— Вовсе нет, — отвечает Кас.
Дин, конечно, весь прошлый час — да даже весь прошедший день — думал о том, как можно подрочить Касу без того чтобы… в общем, без того чтобы хоть за что-то дергать. Без резких движений, другими словами. В его голове уже возник аморфный план, включающий сверхнежный минет — ограниченный строго членом, вообще без какой-либо активности в области мошонки. Но реакция Каса на перо внезапно открывает целый набор новых возможностей. Дин проводит кончиком пера по его груди вниз, к шрамам на животе (которые действительно, похоже, не представляют проблем), и дальше, по направлению к члену. Медленно — очень медленно — Дин подводит перо ближе, и ближе, и еще ближе к эрекции Каса.
И с каждым дюймом продвижения пера член Каса становится тверже. И его дыхание становится глубже. Любопытствуя, как он отреагирует, Дин наконец убирает перо с живота Каса и намеренно гладит кончиком прямо по головке его члена. У Каса вырывается стон.
— Нравится? — шепчет Дин.
— Да, — бормочет Кас, на секунду закрывая глаза.
— Ощущения хорошие? — спрашивает Дин. Кас кивает. Дин проводит кончиком пера по всей длине члена Каса вниз, затем вверх. Его член теперь стоит почти полностью, и Дин несколько раз повторяет движение, завороженный тем, как член твердеет все больше с каждым прикосновением пера.
— Когда-нибудь делаешь это со своими перьями? — спрашивает Дин. (Ему на самом деле любопытно узнать ответ. В конце концов, те два пера у Каса уже много лет, ведь так?)
Но Кас качает головой.
— Это не дозволено, — говорит он кратко.
— «Не дозволено»… — повторяет Дин, задумавшись. Теперь реакция Каса становится понятна. — Не дозволено — в смысле… табу?
— Не… совсем, — отвечает Кас, снова закрывая глаза. — Ну… вроде того.
— Позволь уточнить, — говорит Дин, медленно вращая кончиком пера по головке члена. Про себя он в этот момент думает с абсолютно бесстыдным ликованием: «Я нашел фетиш, я нашел фетиш!» Но вслух продолжает беспечным тоном: — Пока я глажу своим пером вдоль твоего члена… (Кас издает тихий вздох) — может быть, ты расскажешь мне, что именно не дозволено?
— Ну, это… это не то чтобы правило… — говорит Кас. — Скорее… традиция. Считается… непристойным… касаться… в общем… считается непристойным, когда… э… перья крыла контактируют с… эм… с…
— Членом? — подсказывает Дин. — Концом? Пенисом? — При каждом слове он щелкает кончиком пера по головке.
— Ах… — вздыхает Кас. — Эм, да… даже когда это твоя собственная оболочка, как в моем случае… даже когда это пустая оболочка… это просто… неподобающе…
— Неподобающе, — повторяет Дин. — Ясно. И было бы неправильно делать с твоими перьями что-то неподобающее, да?
— Перо происходит из Рая, — объясняет Кас упрямо. — Но, эм, дело в том, что пенис… это смертная плоть, и он… он олицетворяет…
Дин делает длинный ленивый мазок пером по стволу, от основания до кончика члена — на этот раз с силой, так что перо изгибается от напряжения. У Каса вырывается резкий вздох, когда кончик пера отскакивает от борозды под головкой — Дин не планировал этого специально, но перо почти со щелчком распрямляется и хлещет по головке члена. Кас издает возглас, и его член подрагивает, к восхищению Дина.
Кас тем не менее умудряется пробормотать:
— Пенис… олицетворяет… гедонизм.
— Ах, гедонизм, — говорит Дин, повторяя жест со щелчком пера несколько раз. Кас начинает ерзать на постели. — Да, я понял, — добавляет Дин. — Неподобающий гедонизм. Так скажи-ка мне, Кас, ты и правда никогда не касался своими крыльями собственного члена? Ни разу?
Кас не отвечает.
— Может быть, случайно? — не отступает Дин.
Наконец Кас бормочет:
— Случайно, да, в первый раз это было случайно…
— Ах, в первый раз? — переспрашивает Дин, не в силах спрятать улыбку. — Сколько же всего было раз?
— Всего только… два… — выдыхает Кас. — И только уже когда оболочка была полностью моей, пойми… Без другого хозяина. Но я никогда… никогда до конца… мне было просто любопытно…
— Ты просто экспериментировал, — подсказывает Дин.
— Именно, — соглашается Кас. — Просто экспериментировал — и я не… я не завершил… я остановился до того… — Теперь Кас тяжело дышит, и ему становится сложно выговаривать целые фразы. Дин снова щелкает пером по головке.
— Ты остановился до того, как кончил? — подсказывает он, и Кас кивает, ерзая сильнее и стискивая в пальцах простыни. Щелчки пера подействовали чудесным образом: его член теперь совершенно твердый. Он налился кровью, стал багряно красным, а затем потемнел еще. И каждый раз, когда Дин проводит по нему пером, он вздрагивает, и Кас громко вздыхает.
— Но ощущения тебе понравились? — спрашивает Дин.
— Д-да… — отвечает Кас сквозь зубы. — Но это было… противно моей миссии…
— Теперь ты не на миссии, — замечает Дин, протяжно проводя пером по стволу члена к головке, затем рисуя на ней кончиком маленькую окружность и поглаживая ее сверху. Кончик пера щекочет по отверстию, и Кас ахает. Весь его член реагирует, слегка подрагивая. Кас издает нетерпеливый стон.