Дин улыбается этому воспоминанию.
— Да. Он ведь тогда перебрал все, что было в том чертовом магазине.
— Вот как… — произносит Клэр. Несколько секунд она молчит. — Ну так я его сохранила, — добавляет она. Больше она не ничего не говорит — только ставит стакан на столешницу и уходит назад в библиотеку.
***
Когда Кроули и Ровена наконец заканчивают спорить о расстановке свечей, сама церемония занимает не много времени. Клэр осторожно забирается на деревянный библиотечный стол. Кас одолжил ей свой голубой свитер в качестве подушки, аккуратно его сложив (сам он вместо свитера накинул старый плащ, очевидно, не желая оголять руки перед всеми). Свечи расположены стратегически возле головы Клэр, ее плеч, рук и ног, практически очерчивая силуэт ее тела, и она с большой осторожностью укладывается между ними, подобрав волосы за плечи. Пока Сэм и Кас зажигают свечи, она лежит неподвижно. Ровена, встав во главе стола, царственно взирает на приготовления; Кроули подавляет зевок, прислонившись к книжному стеллажу.
Когда свечи зажжены, Кас трогает Клэр за руку. Она смотрит на него.
— Спасибо, Клэр, — шепчет он.
— Конечно, — отвечает она, пытаясь вести себя невозмутимо. — Это пустяки. — Но в ее голосе слышится напряженность, и она нервно вздыхает, переводя взгляд в потолок. — Я готова, — говорит она и закрывает глаза.
Ровена командует:
— Перо ей на шею, Дин!
Дину поручено отвечать за перо. Он сжимает его рукой в кармане уже почти полчаса, боясь выпустить из пальцев. Теперь он вытаскивает его и осторожно кладет на горло Клэр. Кас и Ровена уже объяснили, как надо его расположить: Дин пытается вспомнить, что именно они говорили, и кладет перо деликатно вдоль горла Клэр по центру, немного низко, так что оголенный стержень ложится на самую верхнюю часть ее грудины, и кончик мягкого черного опахала указывает к подбородку. Взгляд на Каса подтверждает, что перо расположено верно.
«В этом месте благодать всегда близко к поверхности, — сказал Кас. — У горла к ней проще всего получить доступ». Дин еще раз с пристрастием осматривает перо — похоже, место правильное, — и тут ему приходит в голову: «Черт, а ведь и для убийства место очень удобное». Он начинает нервничать. Что если все это уловка? Что если Кроули и Ровена планируют что-то иное, какой-то обман, что-нибудь ужасное с участием бедной Клэр? Что если…
Он отступает назад, мысленно проклиная себя. «Что-то пойдет не так, — думает он. — Что-то всегда идет не так… Это по моей вине они здесь оказались…» Кас, стоящий рядом, трогает его за руку. Дин смотрит на него: привычный вид его бежевого плаща даже странно успокаивает. Кас не надевал его уже давно, и, хотя это всего лишь Малый плащ, он напоминает Дину о былых днях, когда Кас был могущественным ангелом, непобедимым воином. Он напоминает Дину о том, что Кас до сих пор боец. И он не допустит, чтобы с Клэр что-то случилось.
Кас смотрит на Дина спокойным взглядом, и Дин вздыхает чуть свободнее. Он встречается глазами с Сэмом, и Сэм ободряюще кивает ему.
«Мы готовы, — думает Дин. — Что бы ни случилось, мы готовы».
— Ну, была не была, — шепчет он Касу.
Ровена начинает читать заклинание.
***
Заклинание не очень длинное. Около минуты продолжается загадочный речитатив — он звучит даже впечатляюще: Ровена перешла на свой ведьмин голос, гортанный и уверенный, сопровождая слова драматичными жестами рук. Она доходит до крещендо и к концу ритуала уже почти кричит. На последнем слове заклинания все свечи одновременно вспыхивают и начинают странным образом менять цвет: пламя становится сначала ярко-красным, затем светлеет до оранжевого, желтого, превращается в зеленый, сменяя цвета радуги синхронно на всех свечах, пока не достигает красивого фиолетового. Фиолетовый кажется пронзительно прекрасным, настолько, что Дин думает: «И как я раньше не замечал, какой красивый это цвет?» Фиолетовый становится ярче и ярче, постепенно выцветая, пока пламя всех свечей не светлеет до ослепительно белого.
Белые языки пламени настолько незыблемы, что выглядят почти твердыми, будто отлитыми из серебра. Клэр словно окружена кольцом из ангельских клинков. Дин настороженно смотрит на свечи, и вдруг слышит, как Сэм шумно втягивает воздух. Дин бросает взгляд на Клэр и видит, что у ее горла появилась тоненькая серебристая нить, напоминающая цветом пламя свечей.
Глаза Клэр были закрыты, но теперь она их открывает. Струйка серебристого света поднимается достаточно высоко, так что и Клэр, должно быть, уже может ее видеть. Дину хочется крикнуть: «Не шевелись!» — но Клэр, кажется, и сама поняла: она замерла неподвижно, во все глаза наблюдая за верхним концом серебристой светящейся змейки. Сначала змейка вытягивается на пару футов вверх, превращаясь в тонкую светящуюся нить, но потом замедляется, словно в нерешительности. Нижним концом она все еще касается горла Клэр, как будто не желая отпускать его. Через несколько секунд змейка начинает сворачиваться обратно вниз. Затем ее внимание, кажется, привлекает перо, и она образует аккуратную петлю, касаясь пера свободным концом. Она словно ощупывает черное перышко несколько раз. Сложно отделаться от впечатления, что серебристая ниточка живая и наделена сознанием. Она пробирается вдоль перышка, пока не находит самый кончик стержня (к этому моменту она свернута в почти идеальную окружность) — и ныряет внутрь.
Слышится звук, похожий на шум течения реки, и хвост серебристой змейки (который оказывается на удивление длинным, хотя и очень тонким) выскальзывает из горла Клэр и, извиваясь, исчезает внутри пера. На мгновение все перо наливается серебром и вспыхивает так ярко, что всем присутствующим приходится заслонить глаза.
Свечи одновременно потухают. Перо светится какую-то секунду, затем его серебристое сияние постепенно сходит на нет. Опахало понемногу темнеет до своего обычного черного цвета. Стержень сияет еще несколько секунд, контрастной линией выделяясь на фоне лоснящегося черного опахала; затем даже эта тонкая линия света потухает.
Это снова просто черное перышко.
Кажется, все закончилось. Дин бросает беспокойный взгляд на Клэр: она, похоже, в сознании и в порядке (хотя и заметно напряжена). В комнате воцаряется мертвая тишина.
— Можешь вставать, дорогуша, — говорит Ровена своим обыденным тоном. — Мы закончили.
— Ну что ж! Все прошло прекрасно! — восклицает Кроули жизнерадостно. — Я боялся, что ее разорвет. — Дин бросает на него сердитый взгляд, но Кроули только пожимает плечами: — Но ведь не исключено было, правда же?
Клэр наконец шевелится, приподнимаясь на локтях. Одной рукой она притрагивается к перу.
— Ну все, хватит уже пялиться на мою грудь, — говорит она в попытке пошутить, немного неубедительной из-за ее нетвердого голоса.
— Ты нормально себя чувствуешь? — спрашивает Кас.
Она садится на столе, надежно сжимая перо в руке. Кас подходит, чтобы поддержать ее за плечо.
— Я в порядке, — говорит она. Клэр действительно выглядит нормально, хотя вид у нее весьма взволнованный. Сэм отодвигает в сторону обгоревшие свечи, и она спускает ноги со стола, глядя на черное перышко у себя в руке. Перо выглядит совершенно инертным.
— Это правда вышло… из меня? — спрашивает она. — Это серебро? Это была благодать? Это она была во мне?
— Ты носила ее в себе долгое время, — говорит Кас мягко.
Клэр убирает за ухо выбившуюся прядь светлых волос. Ее рука задерживается на волосах, после чего опускается к горлу, и Клэр ощупывает кожу на шее, в том месте, где появилась благодать. Она по-прежнему смотрит на перо.
— Ты чувствуешь какие-нибудь изменения? — спрашивает Дин.
Клэр поднимает на него глаза.
— Немного, да, — отвечает она. — Я даже не осознавала, что она была во мне, но теперь я чувствую себя как-то… иначе. Стало тише, что ли. — Она медлит, раздумывая. — Как будто… раньше был какой-то слабый фоновый шум. Словно… конечно, это прозвучит глупо, но почти как будто вдалеке пел какой-то тихий хор. Как будто кто-то не выключил радио в соседней комнате. Я никогда не обращала на него внимания, но теперь, когда его не стало… — На ее лице написано почти сожаление.