— Погоди, что значит для домашнего скота? — спрашивает Сэм. — Разве в Ковчеге были не все виды животных, существовавшие на Земле?
— Десяток коз, две коровы, штук шесть овец и три осла, — говорит Кастиэль равнодушно. — И еще несколько кур. А, и у младшей дочки были две ручные кошки. Забыл про них. Их тогда только приручили, несколько поколений назад, так что ручными их можно называть с натяжкой, но их тоже взяли с собой.
Следует минута тишины, пока все переваривают сказанное.
— Это не совсем «каждой твари по паре», — замечает Клэр.
Кастиэль пожимает плечами.
— Метатрону всегда было свойственно преувеличивать, как вы наверняка заметили. Это ведь он написал большую часть Ветхого Завета.
Дин думает: «Я вечно забываю, как он стар… Как много он видел».
Сэм и Клэр начинают расспрашивать Каса о Ковчеге и о том, каким был Гильгамеш (как выясняется, тот еще развратник). И на этот раз Кас даже отвечает подробно. Обычно он отмахивается от подобных вопросов — от вопросов о далеком прошлом. О библейских временах. Но сегодня почему-то он очень разговорчив и скоро уже рассказывает одну древнюю легенду за другой (большая их часть либо вообще не в Библии, либо противоречит библейской версии).
При подъезде к Канзас-Сити выясняется еще один сюрприз. К этому времени Кас объясняет Клэр, что клинок, который он подарил ей, высечен из «серебряного когтя дракона», и по мере его рассказа все они начинают понимать, что Кас говорит буквально. Речь действительно идет о гигантском существе с огромными серебряными когтями.
Сэм спрашивает:
— Ты имеешь в виду драконов… которые гигантские? Летающие? Огнедышащие?
Кас мнется.
— Эм… ну, в общем да, — говорит он. — Таких драконов, да.
— Но те, что встречались нам, выглядят вовсе не так, — замечает Дин.
— Те, что встречались вам, — ненастоящие драконы, — отвечает Кастиэль. — Во всяком случае, не первоначальные. Они просто взяли себе это имя. Они лишь собиратели золота, но у них нет крыльев. А мы… то есть, гм, я хочу сказать, настоящие драконы летают и… В общем, для изготовления этих клинков мы… э… дракон добровольно жертвует свой коготь. Когти иногда становятся слишком длинными, их нужно подрезать, и из отрезанной части можно вырезать клинок. Ангельский клинок.
— А ты можешь раздобыть еще? — спрашивает Клэр. — В смысле еще один коготь дракона?
Кас долгое время молчит. Дин смотрит на него в зеркало заднего вида и замечает, что Кас отчего-то рассматривает свою руку, расправив пальцы.
— Не думаю, — говорит он наконец, опуская руку. — Теперь уже нет.
Тут Дину приходит в голову, что ангельский клинок, который Кастиэль подарил Клэр, очевидно не только древний, но еще и очень редкий. Кас подарил ей клинок, вырезанный им самим в библейские времена из когтя какого-то давно несуществующего дракона.
Не говоря уже о том, что историями из прошлого, которые рассказывает Кас, он никогда раньше ни с кем не делился. Кроме того, он явно пытается за эту поездку сойтись с Клэр как можно ближе, вываливая на нее все советы, какие может придумать.
Как будто не уверен, будет ли у него другой шанс.
Дин прерывает его рассказ о том, как из когтя дракона высекают ангельский клинок:
— Перо подействует, Кас.
Кас умолкает. Он смотрит на Дина в зеркало, но его взгляд невозможно прочесть.
— Даже если оно заряжено лишь отчасти, это все равно в помощь, правда ведь? — добавляет Сэм.
— Поможет каждая капля, — соглашается Дин.
Кас отводит глаза. Он не отвечает.
***
Они въезжают в пригород Канзас-Сити, и Сэм спрашивает у Каса адрес их таинственного места назначения. Но вместо того чтобы сообщить адрес или хотя бы название места, Кас наклоняется вперед и, облокотившись на спинку переднего сиденья, начинает давать Дину пошаговые инструкции. «Здесь поверни направо… На следующем светофоре налево…» — диктует он практически в ухо Дину и даже начинает показывать направление пальцем через его плечо, щурясь в лучах закатного солнца. «Теперь четверть мили прямо… Вот нужная улица, впереди, поверни там…»
Становится ясно, что он заучил маршрут до места наизусть. «Наверняка чтобы скрыть до последней секунды, куда мы едем», — думает Дин угрюмо. Кас ведет себя так, словно вовсе не расслышал просьбу Сэма про адрес. И когда Дин в конце концов прямо спрашивает: «Куда мы направляемся, Кас?» — в ответ он получает только тишину.
Сэм допытывается:
— Это церковь? Клиника? Что это?
— Здесь поверни налево, Дин, — говорит Кас только. Дин сердито смотрит на него в зеркало. Кас встречает взгляд Дина, но неохотно и лишь на мгновение, и теперь Дин уверен, что в выражении его лица появилась что-то тревожное.
— Вот здесь, — говорит Кас наконец. — Припаркуйся здесь. Мы приехали. Справа, желтое здание. — Импала перескакивает через пандус над тротуаром и заезжает на маленькую парковку, и все они вчетвером смотрят на здание перед ними. Это опрятная приземистая двухэтажная конструкция, выкрашенная в яркий желтый цвет с белой отделкой. На церковь не похоже: нет ни колокольни, ни креста. И на госпиталь тоже не очень похоже. Вообще здание выглядит неприметным — оно не похоже ни на что конкретное. Перед ним виднеется вывеска, но она тоже ничего внятного не сообщает: на ней только ни о чем не говорящее название «Карусель» и логотип в виде солнца, которое выглядывает из-за облака и падает лучиком света на скачущего пони на карусели.
— Черт, да что это за место? — ворчит Дин. (Кас, как можно было ожидать, не отвечает.) Дин находит, где припарковаться, пока Сэм деловито набирает что-то в телефоне. Как только Дин глушит двигатель, Кас выскакивает из машины. На нем нет ни куртки, ни шарфа — только его вечный синий свитер и обезьянья шапка. Холодный ветер полощет косички шапки у него за плечами, пока он идет ко входу в здание, ежась на декабрьском морозе.
— О нет… — произносит Сэм секунду спустя. Он поворачивает телефон экраном к Дину. — Я погуглил название с вывески и адрес.
Клэр заглядывает через его плечо с заднего сиденья, и Дин наклоняется ближе. Втроем они смотрят на верхний результат выдачи в Гугле:
«Карусель — Детский хоспис и центр педиатрической паллиативной помощи — Обслуживает детей округа Канзас-Сити».
— Твою мать! — восклицает Дин, выскакивая из машины вслед за Касом.
***
Дин догоняет Каса и окликает его, заставляя голос звучать спокойно:
— Кас?
Кас останавливается, уже взявшись за ручку двери. Он оборачивается к Дину с явной настороженностью.
Дин спрашивает контролируемым ровным тоном:
— Почему мы в детском хосписе?
На мгновение Кас замирает, держась рукой за ручку двери. Потом он протягивает другую руку: Дин знает, что он имеет в виду, и вытаскивает из кармана перо. Кас выдергивает перо у Дина из пальцев. Кончик пера колышется от ветра, и Дина внезапно охватывает страх, что перо улетит, но Кас крепко держит его и изучает долгие несколько секунд. Он сжимает перо так крепко, что кончики его пальцев начинают белеть — его рука сомкнулась на тоненьком стержне как железная. И снова у Дина создается впечатление, что Кас жаждал видеть перо, прикасаться к нему все это время, но намеренно себе в этом отказывал.
Наконец Кас поднимает глаза на Дина и говорит, кивая на перо:
— Оно может принести пользу. Правильному человеку.
«Бедные сиротки», — думает Дин. Этот комментарий Ровены про бедных сироток, увядающих от чахотки… «Иди в ногу со временем, матушка. От чахотки никто уже не увядает».
Но дети ведь умирают от других болезней.
Теперь подошли Сэм и Клэр.
— Кастиэль? — спрашивает Клэр. — Что происходит? Почему мы здесь?
— Перо заряжено не полностью, — отвечает ей Кас.
Дин стремительно теряет терпение.
— Да, мы уже знаем, ты уже об этом сказал! Но оно все равно может помочь, разве нет? Хоть немного.
Кастиэль медленно, задумчиво кивает.