Дин думает: «Мы с Сэмом были не в своем уме, когда решили, что нам выпала передышка. Что все в кои-то веки “нормально”, что у нас всех троих все в порядке. Да мы спятили… Мы грезили».
Он смотрит на цветок, оставленный на столе, — на абсурдный подарок на новоселье в дом Эрона в Денвере. Но Эрон — это просто онколог Каса, а вовсе не любовник; а Эрин, конечно, никогда и близко не существовало. Ни Эрин, ни ее квартиры, ни ее воображаемых цветов на подоконнике, ни ее красного миксера, ни ее вязания — ничего этого никогда не было.
Все это исчезает.
Как исчезает и нелепая ревность Дина. И внезапно ему хочется — от всего сердца, отчаянно хочется — чтобы у Кастиэля была девушка по имени Эрин. Дин отдал бы что угодно, он отдал бы все на свете, чтобы у Каса была девушка Эрин. Или парень Эрон. Уже не важно, кто из них. Совсем не важно. Даже если женщина Эрин будет означать, что Дин потеряет Каса навсегда и никогда не получит ни малейшего шанса, Дин до боли хочет закрыть глаза и перенести Каса отсюда в вымышленную квартиру Эрин. Чтобы Кас просыпался рядом с Эрин каждое утро, сидел с ней вечерами, обняв ее за плечи, целовался с ней, занимался с ней сексом, по воскресеньям ел с ней полезные оладьи и был счастлив. Даже если Дин никогда больше его не увидит.
— Все что угодно, Кас, — шепчет Дин, сидя рядом и глядя на него в ожидании, когда он проснется. — Все что угодно, только не это.
Комментарий к Глава 9. Все что угодно, только не это
Прошу прощения за отсутствие предупреждения в шапке — таков был выбор автора. Жизнь не дает предупреждений о подобных поворотах судьбы, поэтому их не должно было быть и здесь. История показана глазами Дина, и читатели должны пережить с ним и первый шок, и страх, и все, что последует за этим. Как уже понятно, Дину сейчас придется психологически перестроиться, и история немного сменит тон. Надеюсь, вы готовы пройти этот путь вместе с ним.
========== Глава 10. Слышал, тебя нужно подвезти ==========
Дин все еще сидит в тишине, держа в руках шапку и стараясь не потревожить сон Каса, когда медсестра заходит проверить капельницу. Сестра улыбается Дину, но он не спускает глаз с Каса, словно боится, что тот исчезнет, как только Дин отведет взгляд. Он не может сказать медсестре даже «здравствуйте».
Она, кажется, не возражает: только молча проверяет пакет с физраствором и бережно ощупывает место инъекции на руке Каса.
— Уже почти все, — шепчет сестра Дину. — Еще пару минут.
Она снова удаляется почти на цыпочках. Но Кас, должно быть, почувствовал ее прикосновение, потому что его рука шевелится и пальцы сжимаются на краю одеяла, накинутого на ноги. Он открывает глаза.
Он лежит, отвернувшись от Дина, и теперь приподнимает голову, чтобы посмотреть на катетер в руке. Другой рукой он в качестве эксперимента касается одного из темных синяков. Синяк, должно быть, еще болезненный, потому что Кас морщится и втягивает воздух сквозь зубы. Потом он тихо вздыхает.
Что-то в этом вздохе — может, отчетливо слышимая усталость или нота смирения — говорит Дину: Кас полагает, что он один. «Всякий раз, когда он просыпался здесь, этот стул был пустым, — думает Дин. — Никто никогда здесь не сидел».
— Привет, Кас, — произносит он.
От неожиданности Кас вздрагивает всем телом. Его правая рука инстинктивно дергается, словно нащупывая ангельский клинок, которого нет; взгляд устремляется на Дина. Но, увидев, кто перед ним, Кас не расслабляется, а наоборот, замирает в напряжении.
Он обводит взглядом процедурную станцию, шторы, вид из окна — как будто проверяя, действительно ли он все еще находится там, где заснул. Потом бросает на Дина еще один молниеносный взгляд и смотрит на стойку капельницы, трубку, идущую к своей руке, и синяки.
Следует пауза, во время которой Кас не отрывает глаз от синяков.
Наконец он медленно поднимает глаза на Дина. На его лице читается смятение, и на этот раз его взгляд падает на шапку у Дина в руках.
Одна рука Каса взлетает к голове, за ней вторая.
Теперь он прикрывает голову руками, согнувшись; его плечи напряжены. Он останавливает взгляд на одеяле, больше не глядя на Дина.
— Можно мне мою шапку? — просит он очень тихо.
— Конечно, да… конечно, конечно… — бормочет Дин, чуть не смахнув со стола цветок в порыве поскорее отдать шапку Касу в руки. Кас берет ее правой рукой (левой он все еще прикрывает голову с той стороны, что ближе к Дину) и надевает, не поднимая глаз. Он поправляет шапку на голове, натягивая ее поплотнее, потом осторожно ощупывает несколько пучков темных волос, виднеющихся из-под шапки сзади.
После этого он складывает руки на коленях с тщательно контролируемым спокойствием, медленно поднимает голову и смотрит за панорамное окно. Дин изо всех сил старается не смотреть на Каса, поэтому отслеживает его взгляд и глядит за окно вместе с ним.
Вместе они смотрят на звезды.
Звучит еще один тихий вздох. Дин рискует бросить взгляд на Каса и видит, что тот снова взялся за шапку, но теперь он снимает ее. Он стягивает ее почти как в замедленной съемке и в задумчивости проводит рукой по голове. На этот раз Дин замечает обширную плешь с левой стороны его головы. Кас осторожно касается ее пальцами, потом ощупывает другие области, где еще остались волосы.
Несколько темных волосков остаются у него в руке. Кас смотрит на них с почти праздным интересом, после чего стряхивает их на пол.
Дин ломает голову, отчаянно пытаясь придумать уместный комментарий, и даже набирает воздуху в легкие. Он думает сказать что-нибудь вроде: «На самом деле не так уж плохо выглядит», или: «Мне все равно, если ты теряешь волосы. Это правда совсем неважно».
Или: «Некоторым девчонкам нравятся лысые парни. Многим девчонкам… Вообще забудь эту ерунду про “художественный беспорядок”. Забудь, что я говорил».
Или: «Мы с Сэмом побреем головы в знак солидарности».
Или… «Почему ты нам не сказал?»
Вопросов на самом деле множество: «Насколько все плохо?» «Какой прогноз?» «Когда ты узнал?» «Чем я могу помочь, что я могу сделать?» «Могут ли ангелы все исправить, могут ли демоны? Может, даже Кроули? Может, Ровена? Что ты уже пробовал?»
«Почему ты не позвонил мне?»
«Почему, черт возьми, ты мне не сказал?!»
Но Дин не может произнести вообще ничего. Он чувствует, что совершенно онемел.
Теперь они оба молчат, оба смотрят на шапку, которую держит в руках Кас. Он теребит ее, пристально изучая.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он наконец, по-прежнему не глядя на Дина.
Дин сглатывает и меняет позу на стуле, упершись руками в колени. «Я думал, ты сбежал с кем-то другим, — хочет сказать он. — Я думал, у тебя есть девушка, или парень. Я думал, ты собираешься переехать».
«Я думал, что потерял тебя, и приехал попрощаться».
— Слышал, тебя нужно подвезти, — отвечает Дин.
Кас молчит долгое время. Он снова поднимает глаза и смотрит на звезды.
— У меня есть водитель, — говорит он наконец. — Мне уже вызвали…
— Сестра позвонила и отменила, — перебивает Дин. Кас явно встревожен этой новостью и бросает на Дина неодобрительный взгляд. Дин добавляет с улыбкой, пытаясь обратить это в шутку: — Так что придется уж тебе ехать со мной.
Кас не смеется.
— Как ты меня нашел? — спрашивает он.
— Я… — начинает Дин и спотыкается, вдруг понимая: сейчас придется сознаться в том, что он рылся в вещах Каса. — Э… я увидел адрес в твоем… календаре.
Кас хмурится сильнее.
— В моем календаре… в моей комнате?
Дин переставляет ноги и сжимает пальцами колени.
— Да. Я, гм… прости, мы с Сэмом немного забеспокоились и решили… — Он останавливается. «Не сваливай это на Сэма», — приказывает он себе. — Я заходил в твою комнату. Я не должен был. Прости.
Но Кас только размеренно кивает.
— Значит… ты увидел адрес, — произносит он медленно, словно пытаясь восстановить цепь событий. — И… приехал сюда? Зачем?
— Я проверял наводку по тому делу в Денвере, — говорит Дин, автоматически переходя к истории, которую заготовил заранее.