========== Глава 11. Черт с ней, с дверью ==========
Кас не спускает глаз с цветка почти всю поездку в лифте до первого этажа — так же как Дин по пути наверх. В лифте полно людей, поэтому Дин не может задать никакие из вопросов, которые у него накопились. Вместо этого он стоит бок о бок с Касом в тишине, глядя, как тот легонько трогает листья цветка и его желтые бутончики и смотрит на пчел сбоку горшка. И пока Кас изучает цветок, Дин изучает Каса.
В голове Дина в последние полчаса растет список признаков, которые он должен был заметить за несколько месяцев, и Дин мысленно добавляет к списку все новые пункты. Морщинки в уголках глаз Каса кажутся заметнее обычного, да? И сутулится он сильнее обычного. И держится немного скованно — разве не так он двигался, когда только вернулся в бункер пару месяцев назад? В тот день, когда так медленно спустился по лестнице и потом обошел вокруг стола так напряженно? И похоже, будто он мерзнет прямо сейчас, даже в помещении, несмотря на шарф, шапку и куртку. На улице нынче совсем похолодало — нужно ли ему теплое пальто вдобавок к свитеру? (Дин подумывает, не предложить ли сбегать и купить зимнее пальто прямо сейчас.)
Потом, эта манера Каса каждые несколько минут вытягивать руку. Он периодически убирает правую руку с цветочного горошка и распрямляет ее, легонько разминая пальцы, словно рука все еще чувствует себя как-то не так после капельницы. И эта его привычка касаться живота — Кас ведь делал так и раньше? Проводил вот так же рукой по одежде спереди, иногда даже глядя на себя вниз. Этот жест появился у него уже несколько месяцев назад. Раньше Дин полагал, что жест как-то связан с плащом. Но может быть, все это время у Каса просто болел живот?
Список «признаков, которые нужно было заметить» становится все длиннее, и теперь Дин не может отвести глаз от Каса. Когда Кас наконец отрывает взгляд от цветка, Дин подробно прослеживает траекторию его взгляда. Вот в полутора шагах впереди стоит женщина, скрестив на груди руки и прислонившись к стене лифта. Видимо, сотрудница госпиталя. Взгляд Каса падает на нее и задерживается на мгновение, бегло скользя по ее телу. Кас смотрит на нее всего секунду (после чего переводит взгляд на кнопки лифта), и может быть, он смотрит на нее просто потому, что она стоит прямо перед ним, но Дин вдруг вспоминает с уколом: «Верно, он же не гей. Весь роман с Эроном — просто недоразумение. Ему не нравятся парни, ему нравятся девушки».
Дину некогда было даже подумать об этом до сего момента. Хотя теперь это, конечно, совсем не имеет значения.
И все же… имеет.
«Прекрати думать об этом, — бранит себя Дин. — Прекрати сейчас же. Прекрати! Теперь это неважно. Это больше не важно».
К тому моменту, когда они доезжают до первого этажа, Дин сосредоточенно разглядывает носки своих кожаных ботинок и вообще больше не смотрит на Каса. Ему требуется немалая концентрация, чтобы упаковать последние несколько недель мыслей о Касе (некоторые из которых, надо признать, были даже фантазиями) обратно в коробочку, из которой они разбежались. И закрыть эту коробочку. И убрать ее подальше, в тот уголок сознания, где она тихо стояла много лет до этого.
«Забудь об этом», — приказывает себе Дин. Он и сам в шоке от того, что вопрос, гей ли Кас, возникает в его мозгу в подобный момент хоть на долю секунды. — «Это не то, что ему сейчас нужно, — думает Дин, глядя на ботинки. — Это не то, чего он хочет. Просто забудь об этом. Забудь обо всем этом».
— Дин? — зовет Кас. Дин поднимает глаза и видит, что двери лифта отрыты, перед ними фойе, и Кас недоуменно смотрит на него, так как Дин не двигается с места.
Они выходят из лифта и пересекают широкое фойе. Дин идет чуть позади Каса. Он снова не может заставить себя задать ни один из вопросов, которые нужно задать, и они доходят до дверей в полной тишине.
У дверей Дин медлит: может быть, стоит предложить Касу посидеть тут, пока он подгонит машину к выходу? Но Кас самостоятельно замечает Импалу на парковке снаружи и выходит на улицу. Дину приходится обогнать его на холодном вечернем ветру, чтобы открыть перед ним дверь. Кас садится, не сказав ни слова, и захлопывает ее.
Когда Дин усаживается за руль, Кас говорит без предисловий:
— Мотель Пайнвью, 6506 Колфакс. — Он поставил цветок на колени и, придерживая его обеими руками, смотрит вперед за лобовое стекло. — И… было бы хорошо доехать туда побыстрее, — добавляет Кас. — Я бы хотел… устроиться на ночь.
В этой фразе слышится что-то не то, но Дин не допытывается, а только кивает:
— Понял.
Он забивает адрес в телефон, заводит машину, и они выезжают. Теперь нужно сосредоточиться на дороге, и это большое облегчение.
***
Телефон начинает диктовать направление, рассчитывая, что путь займет пятнадцать минут, но Дину тяжело сконцентрироваться, и он пропускает плохо обозначенный съезд с шоссе. Пока навигатор прокладывает новый маршрут, они попадают в поток в час пик. Кас начинает ерзать на сиденье.
— Обычно поездка занимает не так много времени. Разве нет маршрута короче?
— Еще чуть-чуть, — отвечает Дин. — Прости, тот съезд был плохо обозначен.
— Просто я хотел бы поскорее попасть в мотель, — говорит Кас. — Потому что… там… по телевизору скоро начинается кино. Которое я хотел посмотреть.
Дин бросает на него косой взгляд. Кас избегает встречаться с ним глазами и отворачивается к окну.
— Прости, — снова извиняется Дин. — Прости, я пропустил нужный съезд. Там по указателю было похоже, что это следующий съезд. Я не понял, я… Я сейчас тебя довезу. Через несколько минут будем на месте.
Кас молчит, но Дин практически слышит его мысли: «Мой обычный водитель никогда не пропускает этот съезд. Мой обычный водитель знает дорогу».
Дин ускоряется, перестраиваясь из ряда в ряд, урывая каждую возможность продвинуться вперед, чтобы наверстать упущенное время.
Кас снова заговаривает:
— Может быть, лучше высади меня, и я дальше доеду на автобусе. Или дойду пешком. Тут уже недалеко.
То, что Кас хочет прервать их совместную поездку в Импале, неожиданно задевает Дина. Особенно учитывая, что по виду Кас совсем не в форме для прогулок.
— Еще всего десять минут, — возражает Дин. — И, послушай, я не дам тебе никуда идти пешком! Там холодно. И ты только что… Ты же только с… Разве это не… Там, в госпитале, это же была…
Произнести это слово чрезвычайно тяжело.
— Химиотерапия, — выговаривает наконец Дин. — Да? Это же была… химиотерапия?
— Да, — отвечает Кас.
Повисает тяжелое молчание.
— Для лечения… — продолжает Дин. Выговорить следующее слово оказывается еще труднее. Но наконец ему удается произнести: — Это же для… для лечения рака?
— Химиотерапию обычно назначают для этого, — отвечает Кас ровным тоном. Он смотрит на дорогу впереди, крепко сплетя пальцы на цветочном горшке.
— Я имею в виду… это он и есть? То есть… это точно?
— Да, — говорит Кас. Он не уточняет.
Дин прекрасно знал, что это именно он и есть, но слышать подтверждение все равно ужасно. Из машины словно выкачали весь воздух. Несколько секунд Дин не может вздохнуть: он вынужден напомнить себе сделать медленный длинный вдох, держать руль и сосредоточиться на управлении автомобилем. «Мы справились с Меткой Каина, — думает он. — Мы справились с Тьмой. Мы справились с апокалипсисом. Мы справимся и с этим. Мы с этим справимся. Мы найдем выход».
Навигатор наконец выводит их на другую улицу, где меньше машин, и они начинают наверстывать время, проносясь мимо темных автосалонов и мастерских. Район выглядит совершенно пустынным, однако же Кас говорит:
— Знаешь, Дин, высади-ка меня на следующем углу. — Он указывает на разбитый плохо освещенный тротуар. — Я сяду на автобус.
Пальцы Дина сжимаются на руле.
— Так, давай-ка кое-что проясним, — говорит он неожиданно низким тоном. — Я не высажу тебя черт знает где, на морозе, чтобы ты садился на автобус после химиотерапии. Понятно?! Кроме того, мы в двух минутах от твоего мотеля. Подожди минуту, ладно? — Дин сворачивает на следующую улицу, почти не сбавляя скорость — надеясь выиграть драгоценные секунды в пути. — Мы вот-вот приедем. И я сегодня останусь с тобой. В мотеле.