— Я не знаю.
— Что значит не знаешь? Ты его спросил?
— Его в данный момент выворачивает. Похоже, это для него самая тяжелая ночь — после химиотерапии. Время как-то было неподходящее, чтобы подвергать его допросу.
— Блядь… — произносит Сэм с чувством. Он нечасто использует крепкие ругательства, и слово выходит у него на выдохе, будто он вот-вот заплачет. — Поверить не могу! После всего…
— Я останусь с ним сегодня, — перебивает Дин.
— Да-да, конечно, — отвечает Сэм так, будто это очевидно и не требует слов. Он на секунду умолкает, и когда снова начинает говорить, уже лучше контролирует свой голос. Дин знает, что Сэм переключился в режим планирования. — Я сейчас тоже приеду, — говорит он. — Вы где?
— Мотель Пайнвью на Колфакс-авеню в Денвере, — сообщает Дин, сам удивляясь тому, какое облегчение чувствует, зная, что Сэм теперь в составе команды. Сэм начнет изучать вопрос, Сэм скоро приедет, Сэм разбирается в этой медицине, Сэм поможет… Но потом Дин вспоминает, как далеко они от дома. Дин добирался сюда целый день, а сейчас уже поздно. И он добавляет: — Не езжай сегодня. Выезжай завтра утром.
— Нет, Дин, я могу выехать сейчас же. Возьму одну из машин в гараже…
— И будешь ехать всю ночь до пяти утра? Не хватало еще, чтобы ты разбился, заснув за рулем. — Дин не шутит: повседневные смертельные угрозы вроде автомобильных аварий и раковых заболеваний, о которых он раньше даже не думал, внезапно кажутся куда более реальными и пугающими. — Выезжай утром, — говорит Дин. — И вот что, я сейчас подумал: возьми на прокат машину, которую можно оставить в Денвере. Иначе мы окажемся тут с тремя машинами. Но знаешь, что было бы здорово: можешь немного изучить вопрос перед тем, как ляжешь спать? Особенно на предмет побочных эффектов химиотерапии? Например, чем можно помочь пациенту? И сообщи, если найдешь что-то, что мне надо знать. Он меня уже предупредил, что нужны перчатки, я и понятия не имел, и… Сэм, ему гораздо хуже, чем я ожидал. Можешь посмотреть, типа… насколько сильная тошнота нормальна?
— Сделаю, — говорит Сэм. — Отправлю тебе, что найду. Ты с ним сейчас? Можно с ним поговорить?
— Он в соседнем номере. Но едва в состоянии разговаривать.
— Тогда не утомляй его. Но передай от меня привет, — просит Сэм. — Больше чем привет. Ну ты знаешь…
— Да, — отвечает Дин. — Передам.
— Ладно, иди к нему тогда, — говорит Сэм. Он добавляет еще одно прочувствованное «блядь…» и тяжело вздыхает. — Ну что ж, мы хотели проблемы нормальных людей, правда?
Дин грустно усмехается, вспоминая тот разговор в машине несколько месяцев назад. Тогда, когда они уехали из Аризоны без Каса… когда Кас решил остаться один во Флагстаффе. «Наверное, для тех дополнительных анализов», — понимает теперь Дин. Анализов, на которых настаивал врач.
— Да, хотели, — соглашается Дин. — И оказалось, что проблемы у нормальных людей — отстой.
Сэм вздыхает.
— Ты говорил, что я еще пожалею, когда нагрянут термиты. Надо было мне прислушаться.
========== Глава 14. Я держу тебя, держу ==========
Облачившись в кофту с ароматом гигантского ленивца, Дин выходит к Импале, чтобы забрать перчатки. Но, дойдя до машины, он медлит, положив руку на ее блестящую крышу, и какое-то время просто стоит. Он делает пару глубоких вдохов, поднимает на крышу и вторую руку и поглаживает гладкий кузов, как будто машина может дать ему точку опоры. Он понимает, что пытается успокоиться. Реакция Сэма более или менее соответствовала ожидаемой, но его прочувствованное «блядь», полное шока и отчаяния, до сих пор звучит у Дина в ушах.
Он глядит наверх, в ночное небо. Обычно в городе не видно звезд, но Денвер расположен достаточно высоко и атмосфера здесь чище, так что отдельные звезды проглядывают через тьму. Дин смотрит на них в тишине. Часто, разъезжая по стране, ночами он ищет на звездном небе Большую Медведицу. Это одно из немногих созвездий, что он знает, и одно из тех немногих, что всегда можно увидеть — в любом регионе Америки, в любое время года. Он ищет его и теперь. Через несколько мгновений Дин различает низко висящий на севере звездный ковш.
Безмятежное, неизменное, на расстоянии вечности — вот оно. Нетронутое хаосом на Земле, обходит свой неторопливый, величественный круг на северном небосклоне.
«Мы побывали в Аду и вышли живыми — все втроем, — напоминает себе Дин, глядя на Большую Медведицу. — Мы предотвратили апокалипсис, мы справились с Люцифером, мы имели дело с самим Богом. Мы справимся с этим».
В конце концов он открывает багажник, достает пачку медицинских перчаток и надевает одну пару, после чего отправляется в номер Каса.
***
Кас — по-прежнему на кровати, но в тот момент, когда заходит Дин, он как раз отталкивает в сторону одеяло и пытается сесть. Он смотрит на дверь ванной с выражением крайней сосредоточенности, как будто путь туда — это длинное, трудное путешествие за море, которое нужно тщательно спланировать.
— Эй, приятель, как дела? — окликает его Дин. Кас оборачивается. Он поднимает руку к голове, проверяя, на месте ли шапка (кажется, привычка трогать шапку у него уже почти на уровне рефлекса). Потом его взгляд падает на руки Дина, обтянутые голубыми лабораторными перчатками. В одной руке Дин держит коробку запасных перчаток. Он бодро машет ею Касу: — Я же говорил! Смотри, у меня еще целая пачка.
При виде перчаток Кас заметно расслабляется: один пласт тревоги исчезает с его лица. Дин проходит к столу в углу, чтобы положить ключи, телефон и перчатки, и Кас снова принюхивается.
— Этот запах… действительно весьма … специфический.
— Стопроцентный гигантский ленивец, — подтверждает Дин, оттягивая кофту спереди, чтобы продемонстрировать, откуда исходит запах. — Мое второе я. Точнее гигантский ленивец на студенческой вечеринке. При содействии чайного отдела местного универмага.
— Я тебя вообще не чувствую, — говорит Кас, снова втягивая воздух. В его тоне слышно облегчение пополам с разочарованием.
— В этом и смысл, — отвечает Дин. — Ну теперь-то ты позволишь мне остаться? — Он говорит это с намеком на вызов, уже приготовившись к новым возражениям, однако Кас вместо этого улыбается, сидя на кровати. Это слабая улыбка: уголки его рта лишь немного подергиваются, но видеть ее — такое облегчение, что Дин широко улыбается в ответ.
— Ты однозначно у меня в долгу за Axe, приятель, — добавляет он. — И не надейся, что я забуду. Эта дрянь ужасна. — Он присаживается на стул, стоящий у стола (предусмотрительно не трогая те стулья, что расставлены по комнате). — Кстати, Сэм едет к нам. Будет здесь завтра.
Улыбка Каса исчезает совсем. Его плечи опадают, и он глядит в пол, слегка сжимая рукой край одеяла.
— Я надеялся… не беспокоить… никого из вас, — произносит он тихо. Он выглядит уставшим и говорит короткими фразами.
— Мы хотим, чтобы ты нас беспокоил, — уверяет Дин. Кас только смотрит на него очень печально. Он явно по-прежнему не понимает, и Дин добавляет: — Послушай, приятель, Сэм приедет помочь, потому что хочет. У тебя есть друзья, которые хотят тебе помочь, и мы будем помогать! Тебе придется смириться и привыкнуть к этому. Кстати, Сэм передает привет. Больше чем привет.
— Больше… чем привет? — переспрашивает Кас, нахмурившись. Это выражение явно ставит его в тупик.
— Думаю, это значит привет и крепкое объятие, — поясняет Дин. — Но он сам тебе скажет, когда приедет.
Кас обдумывает это и в конце концов кивает. Он по-прежнему не выказывает радости оттого, что Сэм и Дин в курсе, но по крайней мере, кажется, начинает смиряться с этим фактом. Он делает глубокий вдох, как будто собирается сказать что-то еще, но потом выдыхает, ничего не произнеся. Затем снова набирает воздуху, но выпускает и его тоже. Дин замечает: Касу и до этого было тяжело разговаривать, а теперь он вообще не может выговорить ни слова. Пристально наблюдая за ним, Дин обращает внимание на его дыхание. Оно учащается.
Учащается все больше. Это вызывает тревогу.
— Ты лучше приляг снова, а? — предлагает Дин. — А то ты не очень-то хорошо выглядишь.