Еще долгое время Дин молча сидит на кровати, стараясь не думать ни о чем, кроме ощущения от того, как Кастиэль держится за него в темноте, и звуков его медленного, ровного дыхания.
========== Глава 17. Ангел с помпоном ==========
Раздается стук в дверь. Кас лишь слегка шевелится, когда Дин осторожно вынимает руку из его пальцев и неохотно поднимается с кровати. Взяв пистолет с кухонной стойки (это стандартный протокол), Дин на волосок приоткрывает дверь.
Это Сэм.
— Боже. Ты выглядишь… — начинает Сэм слишком громко, и Дин шепчет «ш-ш-ш», прижав палец к губам и кивая в сторону комнаты. Он выскальзывает за дверь и прикрывает ее, чтобы поговорить, не тревожа Каса.
Этот мотель — из тех, где номера выходят прямо на парковку. Импала стоит всего в нескольких шагах, и ее блестящая полировка сияет в мягком свете ближайшего фонаря. Сэм отступает на шаг и присаживается на капот машины. На плече у него сумка, которую он поднимает на капот. Второй рукой он придерживает на коленях пару толстых пакетов из магазина. Сэм выглядит уставшим и немало встревоженным.
— Прости, — говорит он тише, когда Дин притворяет дверь. — Я хотел сказать, что ты выглядишь дерьмово.
— Ой, не надо комплиментов, ты меня в краску вгоняешь, — отзывается Дин. Сэм лишь слабо улыбается. — Нормально доехал? — спрашивает Дин. — Дела сделал?
— Да. Получилось небыстро. Доехал до города на автобусе, там взял машину напрокат. Потом остановился кое-что купить… — Сэм приподнимает целлофановые пакеты, — и уже сдал машину — тут, в Денвере, примерно в миле отсюда. Дошел сюда пешком. — Дин начинает понимать, почему Сэм выглядит таким уставшим. Но, как выясняется, он еще не наездился, потому что дальше предлагает: — Давай, может, я возьму Импалу и привезу вам что-нибудь на ужин? Вы хоть ели сегодня?
И только в этот момент Дин осознает, что умирает от голода.
— Почти нет, — отвечает он, с удивлением вспоминая, что единственная его еда за всю прошлую ночь и весь сегодняшний день — это горстка отвергнутых Касом крекеров, которые Дин не смог ему скормить. — Шесть крекеров, кажется?
Тревога во взгляде Сэма растет, и Дин добавляет, пытаясь обратить это в шутку:
— Ладно, может, восемь крекеров — я потерял счет. И какой-то дрянной кофе из офиса мотеля. И ты со своей одержимостью здоровым питанием серьезно сейчас скажешь мне, что это не сбалансированная диета?
Но Сэм не смеется. Он только кивает и говорит глубокомысленно:
— Я поеду привезу тебе что-нибудь. — Потом добавляет еще тише, вытягивая шею и глядя на дверь в номер: — А что насчет Каса? В смысле… он будет ужинать?
— Он уже съел свои полкрекера на сегодня, — отвечает Дин. — Хотя, по-моему, на завтра у него запланирован целый крекер.
Сэм молчит. Потом вешает сумку обратно на плечо, встает и делает полшага к двери Каса. Но дальше колеблется, остановившись, и нерешительно смотрит на Дина.
— Думаешь, мне можно поздороваться? В смысле он, э…
Тут Дин понимает, что Сэм, наверное, всю дорогу гадал, насколько все плохо: в каком состоянии он застанет Каса, способен ли тот будет разговаривать… или он буквально на пороге смерти. Дин уже собирается предложить отойти в соседний номер для конфиденциальных переговоров, но тут из-за двери раздается тихое, хриплое и сонное: «Дин?» Это Кас.
— Да, я здесь! — отзывается Дин. — Снаружи.
Сэм тоже откликается:
— Прости, Кас. Это я просто…
— Сэм? — перебивает Кас, и из его голоса пропадает сонливость. Слышится скрип матраса, как будто он садится на постели. — Сэм, это ты?
— Да, — отвечает Сэм. Он снова бросает взгляд на Дина и, шагнув к двери, неуверенно стучит. Только когда Кас говорит «входи», Сэм приоткрывает дверь — и то всего дюйма на четыре. Он нерешительно заглядывает внутрь, в темную комнату. — Эй, прости, не хотел беспокоить тебя. Ты спал?
— Ничего, — говорит Кас. — Заходи. Можешь включить свет.
Сэм распахивает дверь. Дин протягивает мимо него руку, щелкает выключателем, и становится виден Кас, жмурящийся от внезапного яркого света. Ему даже удается самостоятельно сесть. Однако, когда он садится, с него почти как в замедленной съемке начинают соскальзывать полотенца. Дин замечает тот момент, когда Кас вспоминает, что на нем нет одежды: одной рукой он второпях проверяет, что одеяло еще прикрывает его до пояса, другой тщетно пытается ухватить полотенце, спадающее с плеч. Но его уже не поймать — оно падает с кровати на пол, и когда Кас поворачивается за ним, полотенце с его головы тоже соскальзывает вниз.
Внезапно синяки на руках становятся ясно видны. Как и потеря волос. Глядя на него свежим взглядом, Дин даже неприятно поражен тем, насколько Кас стал похож на классического онкологического пациента. Он выглядит как какой-то болезненный герой с трагической судьбой из документальной драмы.
Сэм остановился в дверях, преграждая Дину путь, и, похоже, застыл на месте от этой картины. Дин думает: «Мне повезло, что Кас спал, когда я только увидел его. Я хоть свой шок пережил не прямо у него на глазах».
Кастиэль медленно поднимает взгляд на Сэма. На этот раз он не прикрывает голову, не прикрывает синяки на руках. Только говорит тихо:
— Здравствуй, Сэм.
Дин чувствует почти болезненную необходимость укрыть Каса, поэтому протискивается мимо брата (кратко похлопав его по плечу на ходу) и обращается к Касу:
— Эй, приятель, мы совсем забыли выдать тебе одежду после душа! Вот, надень. — Еще не дойдя до кровати, Дин уже снимает с себя фланелевую рубашку. Он подходит к постели, накидывает рубашку Касу на плечи, помогает ему просунуть руки в рукава и даже застегивает за него пару пуговиц. Кас смотрит на него с кроткой улыбкой — как будто в том, что делает Дин, больше нет нужды, но он ценит это все равно.
Рубашка ему велика — особенно сейчас, когда он похудел, — но синяки успешно скрыты. Однако потеря волос по-прежнему очевидна. Дин теперь стоит у кровати, прямо над головой у Каса, и с такого ракурса снова видно, как поредели его волосы. Сегодня уже кажется хуже, чем вчера. Неужели он потерял столько волос за двадцать четыре часа?
— Привет, Кас, — говорит Сэм наконец, делая шаг в комнату и закрывая за собой дверь. Дин смотрит на него умоляюще, пытаясь телепатически сообщить: «Не показывай шока. Веди себя как ни в чем не бывало».
Но волнение Дина оказывается напрасным. Сэм только сбрасывает сумку с плеча, ставит на пол один из пакетов и спрашивает у Каса:
— Ты как?
Кас пожимает плечами.
— Уже лучше.
Сэм кивает.
— Слышал, ночь у тебя выдалась тяжелая. Но, если у тебя есть силы, я тебе кое-что привез. — Он поднимает в руках второй целлофановый пакет, подходит к кровати, пододвигает стул и садится рядом с Дином.
На первый взгляд, Сэм совершенно не взволнован. Но Дин узнает этот тон его голоса и манеру движения: Сэм переключился в свой обычный режим утешения жертвы. Он так же разговаривает с травмированными свидетелями и шокированными членами семей погибших. Конечно, это игра — по крайней мере, отчасти, — потому что нерешительность и тревога, написанные на его лице всего минуту назад на улице, теперь полностью скрыты. Но они еще должны быть где-то там, за фасадом.
— Дин упомянул, что ты теряешь волосы, — говорит Сэм, бегло взглянув на голову Каса — так, словно комментирует его новую стрижку. — Я купил тебе несколько шапок. Хочешь посмотреть? — Сэм поднимает пакет.
«Шапки, — думает Дин. — Вот что за дела у него были… Конечно».
Кас бросает озадаченный взгляд на Дина, но затем кивает Сэму. Сэм вытряхивает содержимое пакета прямо на кровать. На одеяло поверх ног Каса высыпается куча разноцветной ткани и шерсти — неожиданное разнообразие красок и фактур: глаз выхватывает и синий, и зеленый, и красный. И Кас, и Дин смотрят на все это в удивлении.
Действительно, шапки. И много.