Какое-то время они оба молчат. Потом Дин берет с тарелки ломтик картошки фри — по большей части, чтобы чем-то занять руки. Съесть его он не может, поэтому просто смотрит на него, медленно вертя в пальцах.
Ему вспоминается, как Сэм учил Каса макать картошку фри в кетчуп. Касу так понравился вкус… Он до этого никогда не пробовал картошки с кетчупом. Это было во Флагстаффе…
Знал ли Кас уже тогда?
Это той ночью, проснувшись, Дин обнаружил, что Кас молча сидит на кровати и наблюдает за ним. И заметив, что Дин не спит, Кас начал рассказывать о том, как чувствовал себя, впервые став человеком. И ведь было что-то не то в этом разговоре — что-то странное в его сбивчивом рассказе. Как будто он заново осмыслял, что это означает: быть человеком. Как будто готовился к чему-то.
«Жажда и голод, усталость, боль… Все это было так незнакомо», — сказал тогда Кас о своих ощущениях в тот раз, когда впервые лишился благодати.
Дин теперь припоминает свой ответ: «На это раз все будет не так». Он морщится от этого воспоминания — от того, как сформулировал фразу. Теперь и жажда, и голод, и усталость, и боль знакомы Касу прекрасно, не так ли? Неудивительно, что Кас тогда так странно посмотрел на Дина.
«Я хочу кое-что сделать, — сказал Кас несколько минут спустя Дину и Сэму. — Закончить кое-какие дела. Я лучше сделаю это в одиночестве».
— Незаконченные дела… — бормочет Дин, качая головой и крутя ломтик картошки в пальцах.
— Что? — переспрашивает Сэм.
— По-моему, это у него такой термин для химиотерапии, — говорит Дин, в конце концов откладывая ломтик. — Ладно. Идею с ангелами сбрасывать со счетов не будем, но надо поискать и другие варианты. Я даже думал, может, Ровена, или Кроули?
Сэм уже качает головой и открывает рот, чтобы возразить, но Дин перебивает:
— Эй, по крайней мере моя идея про ангелов включала в себя этап планирования! Если тебе можно молиться психованным ангелам в одиночку и без прикрытия, даже не обсудив этого со мной, то мне тоже можно придумать хотя бы два безрассудных плана. У нас ведь такой уговор? Ты делаешь глупость — я делаю глупость? И уж коли мы обсуждаем безрассудные идеи: может быть, какие-то заклинания мы могли бы попробовать и сами. Черт с ней, с Ровеной, можно найти заклинания самим… — Он умолкает, потому что на лице Сэма снова появляется виноватое выражение. — Что еще? — спрашивает Дин.
— Я уже и об этом подумал, — признается Сэм немного робко и открывает сумку. Там, рядом с лэптопом, виднеется несколько книг. Сэм вытаскивает две и протягивает Дину.
Одна из них — в поблекшей мягкой обложке. Дин рассматривает ее: это книжка по самопомощи — на вид дешевая, массового тиража, изданная несколько десятилетий назад. На обложке изображена пара, по виду — из 50-х годов, резвящаяся на лугу маргариток. Над фотографией напечатан витиеватым шрифтом заголовок: «Как победить рак при помощи древнего искусства заклинаний».
Вторая книга гораздо старше — Сэм аккуратно обернул ее осыпающуюся обложку чистой мягкой футболкой. Дин разворачивает книгу: она называется «О старинных заклинаниях и черной магии для исцеления телесных напастей».
— Вчера уже обыскал всю библиотеку, — говорит Сэм. — Но там мало что есть. Вот эти две книги — лучшее, что я нашел, но… честно говоря, Дин, по-моему, они бесполезны. Эти люди в маргаритках, — он показывает на фотографию пары, резвящейся на лугу, — это сплошная чушь собачья, вся книга. А вторая приходит к заключению, что ничего не помогает. — Мрачно Сэм добавляет: — Люди ищут лекарство от рака тысячелетиями, Дин. Мы тут настолько не первые… мы десятимиллионные в очереди. Все уже прошли этот путь до нас — буквально все — и никто ничего не нашел. То есть, конечно, я только начал искать, но… это будет непросто.
Дин все равно принимается пролистывать книги, но ему достаточно даже беглого взгляда, чтобы понять: Сэм прав, книги не помогут. Та, что в мягкой обложке, полна расхожих символов, в которых Дин узнает лишь маломощные обереги.
— Это же просто обереги на удачу, да? — уточняет он.
— Более того, даже не подходящие к случаю, — кивает Сэм. Он указывает на иллюстрацию на одной странице. — Вот этот, например, — для того, чтобы на кустах ягод не росла плесень. А тот, на следующей странице, отгоняет постельных клопов. Не совсем то, что нужно Касу. Вся книга бесполезна. А вторая приходит к выводу, что использовать черную магию — зло.
Дин откладывает книги в сторону, рядом с тарелкой, и снова начинает вертеть в руках ломтик картошки. Он раскручивает его в пальцах — ломтик начинает колыхаться по мере того, как в нем образуется перелом. В конечном итоге он переламывается пополам, верхняя половина отлетает и падает между тарелками. Дин смотрит на оставшийся у него в руке кусок и медленно произносит:
— Знаешь, я однажды нашел парня, который реально мог вылечить что угодно. На самом деле. Лечил слепоту, болезни — вообще все. Единственный настоящий целитель, которого я когда-либо знал.
— Что-то я не помню, — хмурится Сэм. — Ты уверен? Когда это было? Я был с тобой?
— Ты тогда болел Люцифером, — напоминает ему Дин. — Я поэтому и отправился искать.
Сэм удивленно моргает (Дин никогда не рассказывал ему всех жутких подробностей того безысходного месяца).
— О… Так ты его разыскал? Как его звали?
— Кастиэль. Хотя тогда он называл себя Эммануэль.
Теперь они оба молчат, глядя на сломанный ломтик картошки.
— Кас хотел, чтобы ты поел, — говорит наконец Сэм, и Дин вздыхает.
— Это нечестный прием, — отвечает он, — но я поем, если ты поешь.
Сэм кивает.
Несколько минут проходит в тишине: Сэм без энтузиазма съедает немного салата, Дин послушно кладет в рот пару ломтиков картошки фри.
Потом Дин смотрит на часы: прошел почти час.
— Пора возвращаться, — говорит он и машет официантке, чтобы та принесла счет. Ему вдруг не сидится на месте: он встает, надевает куртку и даже берет со стола книги Сэма, торопясь поскорее вернуться в мотель. Поскорее завершить этот удручающий разговор о недействующих средствах, неуслышанных молитвах и бесполезных книгах и вернуться к Касу. Пока Сэм смотрит на чек и бросает на стол двадцатку и немного мелочи, Дин поднимает его сумку, чтобы убрать туда книги. И в сумке обнаруживается третья книга, которую Сэм не доставал.
— А эта о чем? — спрашивает Дин, кивая на книгу. — Бесполезная, как и те две?
Сэм смущенно усмехается.
— Эта не по делу, на самом деле. Не знаю, зачем я ее взял с собой — она вообще не о раке и не об исцелении. Но она об ангелах, так что я решил и ее захватить. — Он вынимает книгу и разворачивает к Дину. На черной кожаной обложке серебряными буквами выгравировано:
Физиология ангелов
С заметками о поведении
и дополнительными наблюдениями
Кнут Шмидт-Нильсен
— Не знаю, зачем я ее с собой притащил, — бормочет Сэм, засовывая книгу обратно в сумку вместе с другими двумя. — То есть Кас ведь застрял в человеческой оболочке и без могущества… так что в ней, наверное, нет ничего относящегося к делу.
— Наверное, нет, — соглашается Дин, и Сэм закрывает сумку.
***
По возвращении в мотель Дин, конечно, первым делом проверяет, как дела у Каса. Кас снова спит, тихо и спокойно. Его плохо видно: единственное освещение комнаты — это прямоугольник света, падающий через открытую дверь с парковки. В остальном в комнате кромешная тьма, и Кас кажется просто темным бугром на темной кровати. Дину приходится подойти к нему на цыпочках и присмотреться вблизи, чтобы убедиться, что он дышит.
Но Кас дышит. И Дин даже улыбается, заметив, что на нем все еще надета обезьянья шапка, даже во сне.
В дверном проеме появляется тень, загораживающая свет, — это подошел Сэм. Он тихо проходит в комнату, ко второй сумке с покупками, которую ранее оставил у кухонной стойки, вытаскивает оттуда что-то пластмассовое и передает Дину. Дин вертит предмет в руках, щурясь на него в тусклом свете. Похоже на какую-то маленькую бело-розовую рацию.