Теперь Дин не может пошевелиться.
Через какое-то время его телефон снова вибрирует. Он убран в карман штанов, и Дин вытаскивает его одной рукой.
«Я сейчас отрублюсь, — пишет Сэм. — Напишу утром, проведать, как он. Если что понадобится, зови».
Дин уже начинает набирать: «Я приду через пару минут», но потом понимает, что в действительности он будет спать здесь, рядом с Касом.
— Спокойной ночи, Сэм, — шепчет он радио-няне.
«Спокойной ночи, — приходит ответ по СМС. — Не подпускай термитов».
***
Проснувшись среди ночи, Дин обнаруживает, что Кас каким-то образом очутился к нему гораздо ближе. Когда Дин засыпал, они лежали на расстоянии вытянутой руки, а теперь Кас так близко, что даже прислонился головой к плечу Дина. И практически уткнулся носом Дину в руку. Но при этом еще как-то дышит.
Поначалу Дин думает, что это Кас придвинулся к нему во сне, но потом понимает, что они оба лежат между подушек — ни тот, ни другой больше не на своей подушке. Они оба переместились навстречу друг другу и встретились посередине.
Долгое время Дин лежит, не шевелясь, чувствуя тепло и тяжесть головы Каса у себя на плече и его руку поверх своей. Они ближе друг к другу, чем ранее вечером, когда Кас легонько держал Дина за руку. Это вообще самый близкий контакт, что между ними был… не считая прошлой ночи, когда Каса тошнило, конечно.
Дин мимолетно задумывается, к чему это может привести в будущем. Может ли быть, что… Возможно ли…
Потом приходит совершенно иная мысль, зловещая и мрачная: «А как много времени у нас вообще есть?»
Сколько недель Кас еще будет здесь? Насколько ограничено его время?
Сколько еще Кастиэль будет присутствовать в жизни Дина, хоть в каком-то статусе? Годы? Месяцы?
Недели?
Что происходит с ангелами, когда они умирают?
Человеческие души переживают смерть. Но ангелы, судя по всему, нет.
От мысли о том, что когда-то скоро этого теплого присутствия рядом, этого верного союзника, преданного друга может не стать, у Дина сжимается сердце и холодеет кровь. Он невольно поворачивается ближе к Касу. Совсем немного. Только чтобы дотянуться рукой до его плеч в беспомощной инстинктивной попытке как-то оградить его от ужасов этого мира. И уткнуться носом в мягкую ткань его обезьяньей шапки.
И теперь сон Дина как рукой сняло, потому что поза, в которой они лежат, ему хорошо знакома: в такой позе Дин не раз спал с девушками. Эта привычка поворачиваться на бок и обнимать второго человека рукой за плечо, подтягивая его ближе… Раньше Дин делал так только… с партнершами.
Кас просыпается.
Дин чувствует, как он проснулся, — по тому, как меняется ритм его дыхания, и едва заметному движению плеч. Слышится тихий вдох — неожиданности или, может быть, замешательства, — и Кас замирает. На мгновение он даже перестает дышать и немного приподнимает голову с плеча Дина (Дин ощущает, как ослабла тяжесть его головы, как если бы он пытался не опираться на руку Дина слишком сильно).
Кас выжидает в таком положении, абсолютно неподвижно, долгое время.
— Я собирался остаться только на минутку, — говорит Дин. — Случайно заснул. Прости. Ты говорил, у тебя есть место?
Вопрос выходит абсурдным: немного поздновато ненароком справляться, есть ли у Каса место, когда Дин не только уже на его кровати, но и спит на ней несколько часов, и даже зарылся носом в его шапку. Не говоря уже о том, что рукой Дин сейчас обнимает Каса за плечи. Это вопиюще очевидно. И вопиюще необычно.
Кас этого не комментирует.
Он медленно выдыхает. Потом постепенно опускает голову обратно, по чуть-чуть возвращая ее вес на руку Дина.
— Место есть, — отвечает Кас. Он ничего не говорит про руку у него на плече и вообще никак не упоминает их физическую близость, и Дин начинает нервничать. Может быть, ситуация для Каса слишком неловкая? Может, ему нужно больше пространства? В конце концов, эта ночь — для того чтобы он восстановил силы и отдохнул, а не для того чтобы Дин цеплялся за него как утопающий. Дин даже не уверен, что именно означает эта поза и почему он придвинулся к Касу во сне, и теперь он все настойчивее приказывает себе ничего не ждать. «Не притворяйся идиотом, — отчитывает он себя. — Не притворяйся, будто не знаешь, почему ты тут оказался. Кас болен, он устал… не говоря уже о том, что он натурал! Не злоупотребляй ситуацией, не дави. Просто дай ему выспаться».
Небрежным движением, как будто он просто укладывается поудобнее, Дин немного отворачивается от Каса и убирает руку с его плеча.
Кас тянется к Дину в темноте, нащупывает его плечо, прослеживает его руку вниз до запястья, бережно берет Дина за запястье и возвращает его руку ровно туда, где она была минуту назад. После этого он подвигается чуть ближе и кладет свою руку Дину на талию. И на этом расслабляется с легким вздохом.
В этой позиции есть что-то трогательно невинное, особенно учитывая, что их по-прежнему разделяет одеяло. Но из-за того, что они оба укрыты сверху, ощущение такое, будто они оказались в своем собственном коконе безопасности и тепла, и Дин в конце концов позволяет себе вновь уткнуться носом в шапку Каса. Он закрывает глаза, пытаясь заслониться от мыслей о будущем, от настойчивых вопросов о диагнозе и прогнозе… от тревожных догадок о том, что грядет в ближайшие недели. И о том, что случается с ангелами, когда они умирают. Он старается сосредоточиться на ощущении того, что Кастиэль рядом — Кастиэль, его ангел-хранитель, его соратник и друг, теплый и живой рядом с ним этой ночью.
Дыхание Каса замедляется — он снова заснул. В конце концов засыпает и Дин.
========== Глава 19. Я слышал, у вас отменные пироги ==========
Следующим утром Дин просыпается, обнаружив, что крепко обнимает подушку.
Просто подушку. Каса нет. Одеяло подоткнуто вокруг Дина — нижний край сложен у него под ступнями, верхний тщательно обернут вокруг плеч. Дину тепло и уютно, но Кас ушел.
По краям шторы из окна просачиваются тонкие яркие лучи солнца, но в комнате еще полумрак. Дин разлепляет глаза в тусклом свете, ощупывая рукой пустой матрас, где должен быть Кас. Потом обращает внимание на звук льющейся воды и замечает, что дверь в ванную закрыта.
Значит, Кас в ванной. Один.
Стоп, когда Кас в ванной один, это не всегда хорошо заканчивается, правда?
От прилива тревоги сон проходит. Дин отталкивает в сторону подушку и одеяло и садится на кровати, уже планируя, что делать, если окажется, что Касу опять плохо. «Звук похож на воду над раковиной, не в душе, — думает Дин, — так что, можно надеяться, Кас не потерял сознание в душе. Но что если его снова тошнит и он включил воду, чтобы заглушить звук? Или у него снова упало давление и он без сознания…»
В этот момент вода затихает. Пока Дин спешит к двери ванной, она распахивается и появляется Кас, уже полностью одетый.
— О, ты проснулся! — говорит он. — Доброе утро.
— О… привет, — бормочет Дин, от неожиданности делая несколько шагов назад и опускаясь обратно на кровать.
Он слегка изумлен тем, насколько нормально выглядит Кас — даже странно видеть его на ногах. Более того, он сменил одежду и теперь в новых чистых брюках и белой рубашке выглядит почти элегантно. Кажется, он только что принял душ: он вытирает голову маленьким полотенцем (явно пытаясь как можно деликатнее обращаться с волосами), и его лицо выглядит распаренным. Здоровым румянцем это не назвать, но все же гораздо лучше, чем его пепельная бледность в последние пару дней.
Облик ракового больного почти исчез. Это снова Кастиэль.
То есть Кастиэль, каким Дин помнит его с прошлой недели. Кастиэль, который стоит на ногах, ходит и разговаривает; который выглядит нормально и ведет себя нормально; и который, когда его спросишь, непременно скажет, что все нормально. «Просто заканчиваю кое-какие дела», — скажет он, пряча редеющие волосы под шапкой и пропадая в длительные необъяснимые поездки по неведомым «делам».