Сэм с Дином переглядываются. «Деньги?» — спрашивает Сэм одними губами, и Дин кивает.
Уперев руки в бока, Дин говорит:
— Мы заплатим за номер, если дело в этом.
— Нам ничего не стоит за него заплатить, — поддерживает его Сэм.
Кас на секунду перестает поправлять шарф на шее и смотрит на них.
— Я ценю это, но со мной все в порядке, — говорит он наконец, подтыкая концы шарфа. После этого он принимается упаковывать оставшиеся вещи в чемодан на кровати. — До конца недели мне не понадобится помощь. Я признателен вам за заботу, но… полагаю, теперь вам пора отправляться назад в бункер? На праздник.
Праздник.
— Вообще-то мы планировали отметить День благодарения здесь, — говорит Дин. — Это когда мы еще думали, что наш друг-ангел останется и поужинает с нами. Но если у тебя другие планы… — И как только Дин это произносит, он понимает, что у Каса, возможно, и правда есть другие планы. Потому что теперь Кас смотрит на Сэма и Дина по очереди со странным выражением тоски пополам с сожалением. Потом отворачивается к столу, где остался лежать свернутый лоскут синей ткани.
— Если честно, я бы с большим удовольствием остался, — говорит он. — Но у меня, к сожалению, действительно есть обязательства. — Он поднимает со стола ткань и расправляет ее.
Это оказывается его рабочий жилет.
Кас надевает его поверх свитера и проверяет, надежно ли закреплен бедж.
— Мне пора на работу, — объявляет он, отходит к кровати и начинает закрывать чемодан.
— Стой! — восклицает Дин, хватая его за плечо. — Погоди, погоди-ка, одну минуточку, не так быстро! То есть как это на работу? И где ты собираешься ночевать?
Кас смотрит на него твердо.
— Так, на работу. В магазин, где я трудоустроен. Я работаю там четыре дня в неделю. А ночую в подсобке.
Дин медленно отпускает его руку, слишком потрясенный, чтобы что-то сказать. Сэм тоже, кажется, потерял дар речи, и долгое время они оба только смотрят на Каса в изумлении.
— Моя смена начинается через три часа, — сообщает Кас и застегивает чемодан.
Сказанное Касом настолько непостижимо, что Дин сначала даже не может придумать, что ответить, и наконец это Сэм восклицает:
— Кас, ты еще работаешь? Во время химиотерапии?!
Касу явно становится неуютно.
— Да. Я беру выходной на день химии и следующий день. Но на третий день я работаю половину смены. И потом три полных дня, если мне дают достаточно часов. Иногда в двойную смену… — По мере того, как он все это объясняет, его плечи опадают, как будто ему тяжело уже от одного описания. — И затем еще иногда полсмены в последний день… Потом я еду сюда, и все начинается заново. — Он поднимает взгляд на братьев. Теперь в его глазах нескрываемая усталость, но он заключает: — Это не так уж плохо.
— Погоди-ка, стоп, — произносит Дин, пытаясь осмыслить ужасающее расписание, которое только что обрисовал Кас. — Стоп. Ты что, сейчас туда собрался? Это сегодня у тебя полсмены? — Кас кивает. — Через сорок восемь часов после химии? — переспрашивает Дин. — Да еще и в канун Дня благодарения? И погоди, ты… погоди, ты спишь где?!
— В подсобке, — отвечает Кас. Он поднимает с кровати чемодан одной рукой и набрасывает сумку на другое плечо. В последнюю очередь свободной рукой он сгребает со стола коробку с цветком и смотрит на Дина. — Я так уже делал несколько лет назад, в Айдахо — помнишь, Дин? Кода ты приезжал навестить меня? Помнишь, я тогда тоже ночевал в подсобке?
Сэм бросает на Дина недоуменный взгляд. На мгновение Дин совершенно сбит с толку, так как он и понятия не имел — до этой самой секунды, — что Кас ночевал в подсобке в том магазине в Айдахо.
— Все просто, — продолжает Кас. — Нужен только спальный мешок и туалетные принадлежности. Зубная щетка, дезодорант, набор для бритья… хотя, наверное, последний мне скоро больше не понадобится. Как бы там ни было, все это хранится у меня в машине. В багажнике есть спальный мешок. И подушка. — Он заставляет себя расправить плечи и поднять подбородок. — Со мной все будет в порядке.
Дин шагает к нему и пытается вырвать чемодан у него из рук. Кас сопротивляется, вцепившись в чемодан со словами: «Дин…» — но Дин перебивает его со всей убедительностью, на которую способен:
— Кас, нельзя так жить! Нельзя тебе работать! Ты что, с ума сошел?! Ну не сейчас же… Не во время химии!
Подойдя с другой стороны, Сэм осторожно вынимает у Каса из руки цветок и снимает с его плеча сумку. Кас выхватывает цветок обратно, бережно сжимая коробку, но, кажется, понимает, что сумку и чемодан уже не удержать.
— Дин прав, — говорит Сэм мягко. — Тебе правда нужно отдыхать, Кас. Человеческие тела не могут работать так, на износ, когда больны. Уж поверь нам.
— Мы либо останемся здесь, в мотеле, либо отвезем тебя назад в бункер, — объявляет Дин, — но в любом случае ты будешь отдыхать. Я серьезно.
— Но Дин, — отвечает Кас, обеими руками сжимая коробку с цветком, — я должен работать!
— Нет, не должен, — возражает Дин.
— Нет, должен! — настаивает Кас уже раздраженно, как будто братья не понимают очевидных вещей. — Я должен работать тридцать часов в неделю для медицинской страховки. Вы что, не понимаете? Иначе я не смогу позволить себе лечение!
Сэм и Дин смотрят на него молча. Потом в отчаянии переглядываются.
Сэм со вздохом опускается на кровать, все еще с сумкой Каса в руках.
— Боже, храни Америку… — ворчит он, качая головой.
Дин садится рядом, поставив чемодан.
— Знаешь, по-моему, даже Чак не мог напортачить настолько, чтобы получилась американская система здравоохранения.
— Я почти уверен, что к ней приложил руку либо Люцифер, либо Кроули, — говорит Кас. — Может быть, и оба. — Он тихо вздыхает. — Могу поклясться, я почувствовал душок демонических сделок, и немаленьких, еще когда заполнял страховые документы.
— Тридцать часов в неделю… — бормочет Сэм. — Понятно. Это минимум для полной занятости, да? И при полной занятости работникам положена медицинская страховка. Но погоди… разве у них нет какого-то покрытия нетрудоспособности? Чтобы тебе не надо было работать?
Кас качает головой.
— Оно положено не раньше, чем через полгода после начала работы, — объясняет он. — Мне еще повезло получить страховку. — Помолчав, он сознается: — К тому же мне нужны деньги. — Он обводит взглядом комнату: беспокойство и напряженность теперь отчетливо читаются в его голосе и на лице. — Это сплошная… тревога. Расходов так много… Этот номер в мотеле даже на несколько дней в неделю обходится в сто восемьдесят долларов, и это самый дешевый, что я смог найти, где нет тараканов. — Кас медленно садится на стул и бережно ставит коробку с цветком на колени. — Потом, бензин для машины. Вода, крекеры, еда — хоть сейчас я и мало ем. Доплата за лечение, лекарства… — Он вздыхает. — Есть еще такая вещь, как страховая франшиза… Вторая операция съела все мои сбережения.
«Вторая операция?» — думает Дин, и они с Сэмом снова мрачно переглядываются. Кас не замечает — он ссутулился на стуле, как будто весь стресс и тревога настигли его в один момент.
— Разобраться во всем этом было так трудно, — признается он. — В какой-то момент… я даже думал, это выше моих сил, если честно. Столько терминологии… А количество бумаг просто невообразимое!
В комнате повисает тишина: Кас сидит на стуле, уставившись в пол; Сэм и Дин наблюдают за ним с кровати. Несколько секунд спустя он глубокомысленно добавляет:
— Знаете, я сейчас подумал: это действительно очень похоже на дело рук Кроули.
Сэм тихо спрашивает:
— Это поэтому ты работал так по многу часов?
Кас кивает.
— Поэтому ты вообще устроился на работу, — добавляет Дин, и Кас кивает снова.
«Вообще-то, я решил, что, пожалуй, найду работу», — сказал Кас в тот день, когда вернулся в бункер. Когда спустился по лестнице так напряженно, держался так осторожно… и так стремился избежать объятия Дина, что даже обошел стол с противоположной стороны. И то и дело прикасался рукой к животу. Эти шрамы у него на животе… Если подумать, ведь похоже, что Кас тогда пришел сразу после операции — наверное, едва встав на ноги. Швы, вероятно, еще не зажили.