И потом был период, когда Кас возвращался поздно, работал в двойную смену, ездил туда и обратно каждый день. Перехватывал несколько часов сна в бункере и с рассветом отправлялся назад.
От одной мысли об этом Дина разбирает злость. Злость на больницы, на бестолковую систему здравоохранения. На Люцифера, на Чака, на Судьбу.
Ему приходится сделать несколько глубоких вздохов, чтобы только успокоиться.
— Кас, — говорит Сэм, — базу данных страховой компании, в конце концов, можно взломать. Ты же сейчас в основном в Колорадо лечишься, да? И немного в Канзасе?
Кас кивает.
— Наша заправочная компания имеет филиалы по всей стране, поэтому покрывает лечение в любом штате. В этом смысле мне повезло: я могу работать в Канзасе, рядом с вами, но лечиться в Колорадо, где франшиза не такая большая. И еще мой первый врач — в Аризоне. Я до сих пор с ним иногда консультируюсь.
— Ладно, три штата. С этим можно справиться, — говорит Сэм. — Думаю, я смогу сделать тебе фальшивые документы в этих трех штатах. В смысле, документы, к которым привязан страховой полис.
— И мы определенно можем заплатить за мотель, — добавляет Дин. — И взять на себя доплату за лекарства и прочие расходы. Господи, Кас, ну нужно же было нам сказать! То есть… серьезно, нужно было, ты это понимаешь?
— Я не хотел вас тревожить, — говорит Кас тихо.
Сэм, похоже, еще размышляет над планом взлома базы данных, потому что говорит:
— Моментально это может не получиться. А полис тебе нужен уже на следующей неделе… Хм. — Он смотрит на Дина и поясняет: — Может быть, сразу у него уволиться и не получится. То есть… не прямо на этой неделе. Надо убедиться, что он сейчас не останется без страховки.
— Я все равно уже вызвался выйти на работу в праздники, — говорит Кас. — Мне было бы неудобно подводить коллег. — Он достает из кармана телефон и смотрит на время. — На самом деле, я волнуюсь, что уже опаздываю, а сегодня критическая смена. Никто не хотел работать в конце этой недели, так что я взял на себя смены с вечера среды до утра воскресенья, и меня предупредили, что среда — то есть сегодня — это самый оживленный день в году. Это ведь так? И суббота — второй по количеству посетителей день. — Дин и Сэм кивают, и Кас встает. — Ну, в таком случае я пошел.
— И мы идем! — восклицает Дин. — И будем помогать.
Кас растерянно моргает, но Сэм понимает все сразу. Он расплывается в улыбке:
— Я пойду соберу наши вещи. Вы идите сдавайте ключи.
Через секунду его уже нет в комнате. Кас недоуменно смотрит ему вслед.
— Я не понимаю… — говорит он Дину.
— У тебя теперь двое помощников, — объясняет Дин, берет чемодан и сумку Каса и направляется к двери. — Надеюсь, ты не возражаешь подучить стажеров? Пошли, а то опоздаем на нашу смену.
— Нет, вам нельзя! — протестует Кас, спеша вслед за ним с цветком. — Это же праздник, вы должны быть с семьей…
— Именно, — перебивает его Дин. — Мы должны быть с семьей, поэтому мы едем с тобой. К тому же мы никогда еще не справляли День благодарения в магазине. Я слышал, у вас отменные пироги!
========== Глава 20. Тебе дать еще одно одеяло или… ==========
В канун Дня благодарения Дин тащит два полных мешка мусора из туалета по проходу между товарными рядами магазина, пытаясь пробраться к задней двери, не помешав при этом покупателям. (Кас настаивает, что мусор нужно выносить регулярно.) Дин натыкается на целую семью, идущую по проходу ему на встречу, и вынужден остановиться. Вся семья в пять человек замирает у полки с пирогами и затевает длинную дискуссию о том, прилично ли принести к бабушке покупной пирог, когда печь пироги на День благодарения поручили «тете Джанет», а все знают, что у нее вечно пригорает тесто.
— Эти пироги вообще хорошие, — замечает Дин, обращаясь к семье. — Вполне сойдут за домашние. Скажите, что просто запутались, кто что готовит, и в итоге решили взять пирог с собой на случай, если соберется больше гостей.
Это порождает оживленный спор о том, какой пирог купить. При этом семья по-прежнему не двигается, так что Дину приходится отступить и уйти в другой проход. В соседнем проходе оказывается толпа мальчишек, обсуждающих, какие чипсы — сырные или с соусом барбекю — лучше скрасят длинную дорогу до Сент-Луиса.
— Сырные, — авторитетно сообщает Дин. — С соусом барбекю — это для девчонок. — (На самом деле он надеется, что чипсы с соусом барбекю попозже съедят они с Сэмом. Уже похоже, что к концу рабочего дня праздничная толпа опустошит весь магазин.)
Дину наконец удается вытащить мешки через третий, самый узкий проход. К счастью, тут никого нет — только Сэм наполняет напитками стеклянный холодильник.
Сэм ловит взгляд Дина и кивает в сторону Кастиэля, который в данный момент за кассой, обслуживает длинную очередь покупателей, поголовно набравших абсурдное количество еды в дорогу. На Касе все еще его обезьянья шапка — он не снял ее ни разу за весь день.
— Надо заставить его сделать перерыв, — шипит Сэм.
— Я пытался уже раз десять, — шепчет в ответ Дин. Солнце село, они работают уже восемь часов подряд, и все это время магазин наводнен людьми. «Самый оживленный день в году», — говорят все. Дин на собственном нелегком опыте узнает, что обслуживать магазин, содержать его в чистоте и вовремя пополнять ассортимент — это колоссальная работа. Особенно в канун Дня благодарения.
И если уж Дин с Сэмом выдохлись, то каково должно быть Касу?
— Он настаивает, что в порядке, — шепчет Дин. — И все беспокоится, что нам вообще нельзя здесь работать. Ты слышал, что он сказал: если появится босс…
— Да-да, бросай швабру и беги, — продолжает за него Сэм. — Или притворись, что покупаешь хот-дог, как все. Он мне раз пять это сказал. — Сэм заканчивает выставлять напитки на верхней полке и закрывает дверь холодильника. Потом поворачивается к Дину и шепчет: — Но так он продолжать не может, даже если тяжелую работу делаем мы. Он говорит, что нормально себя чувствует, но… взгляни на него.
Они оба какое-то время смотрят на Каса. Он в другом конце магазина, и перед ним в очереди стоит как минимум десять человек: большинство с едой, некоторые — чтобы заплатить за бензин (считыватель кредиток на одной из бензоколонок сломан). Один человек ждет помощи с машиной, еще один хочет купить лотерейные билеты, третий только что попросил пачку сигарет со стенда за спиной у Каса.
Кас сначала достает сигареты: ему приходится вынуть пачку с самой верхней полки. Даже через весь торговый зал видно, что это движение, когда нужно тянуться вверх, доставляет ему дискомфорт. Он морщится и кладет руку на живот. Потом, передав пачку покупателю, напряженно присаживается на табурет. Оформляет покупку он сидя, слегка согнувшись. (У него даже не было табурета, пока Дин не нашел его в подсобке пару часов назад и не вытащил к кассе, заставив Кастиэля им пользоваться.)
Сэм шепчет:
— Ну, по крайней мере, он наконец сидит. Может, тебе удастся убедить его сделать перерыв? Пусть приляжет в подсобке. Пусть возьмет свой спальный мешок. Может, он тебя послушает.
— Меня? С чего это? — Дин бросает на Сэма пристальный взгляд.
Сэм пожимает плечами.
— Не знаю. Кажется, нынче он тебя слушает чуть больше? Во всяком случае, в том, что касается здоровья. Иногда рассказывает тебе хоть что-то.
— Что, ты решил, мы уже женаты, раз он всю ночь блевал у меня на руках? — (Дин и сам не может понять, почему ему в голову тут же пришла шутка на тему женитьбы.)
— Не знаю, — говорит Сэм, пожимая плечами и переминаясь с ноги на ногу. — Я имел в виду…
Они оба вздрагивают, заметив, что Кас смотрит на них. Дин уверен, что он услышал. Но Кас только манит их к очереди, а именно — к пожилой даме, которая стоит перед кассой, взволнованно заламывая руки.
— Сэм, Дин, — обращается к ним Кас. — Вы не могли бы помочь этой милой даме с колесами ее машины? Она говорит, что одно из них — неправильной формы. — Даме он сообщает: — Это мои друзья… даже семья. Они славные люди и помогут вам.
***
Дин вызывается оказать помощь пожилой даме и выходит за ней на улицу к ее древнему Вольво, припаркованному возле воздушного насоса. Дин бросает взгляд на бензоколонки: у всех четырех стоят длинные очереди автомобилей, и еще несколько машин ждут своей очереди сбоку. Он вздыхает: кажется, что это уже очень длинный день, и им явно придется работать без передышки еще часами — вероятно, до самого закрытия магазина в одиннадцать вечера.