— Ты замерз, — говорит Кас. — Так-то лучше. — Он выключает свет у кровати.
Комната погружается во тьму. Кас копошится рядом, одеяло чуть натягивается, и Дин чувствует скорее, чем видит, что Кас повернулся к нему лицом. Дин лежит на спине, боясь даже пошевелиться, но Кас уютно сворачивается рядом, пока его подбородок не оказывается у Дина на левом плече. Помимо этого между ними нет контакта — они лежат на безопасном расстоянии в пару дюймов.
Но потом Кас протягивает руку и кладет ладонь на грудь Дина поверх футболки. Прямо ему на сердце.
«Уже-не-очень-невинная вторая позиция», — думает Дин. Но Кастиэль не придвигается ближе. Он вообще не двигается. Его рука тихо покоится у Дина на груди.
Может быть, для Каса это таки невинно?
«Он же ангел, — напоминает себе Дин. — Он не знает, что подобные вещи значат для людей». Конечно, Кас в курсе про секс, но, судя по всему, опыт у него весьма ограниченный. Вполне вероятно, он плохо понимает подтекст подобных на первый взгляд незначительных физических контактов. Таких жестов как, скажем… подбородок на плече, или рука на груди — жестов, которые могут превратить обычное дружеское времяпрепровождение в нечто… большее. «Может быть, он просто хочет помочь мне согреться, — думает Дин. — Только и всего. Просто согреться. В буквальном смысле».
«Расслабься, — командует он себе. — Просто составь ему компанию. Это последняя ночь, когда он может отдохнуть. Это ночь перед химией».
При мысли «ночь перед химией» в голове Дина всплывает старый рождественский стишок, но с одним изменением:
«В ночь перед химией,
Во всем доме тишь.
Ничто не шевелится,
Даже юркая мышь».
Ну, на самом деле, что-то шевелится. Совсем слегка, в неясном предвкушении — но что-то ниже пояса определенно шевелится. «И крупнее, чем мышь, — думает Дин. — Во всяком случае, мне хочется в это верить». Ему приходится подавить подступивший истерический смешок. Это совершенно неуместная реакция для ночи перед химией. Он ненадолго задерживает дыхание, потом осторожно выдыхает и еще раз приказывает себе расслабиться.
Рука Каса шевелится у него на груди.
— Ты напряжен, — говорит Кас.
— Э… просто… пока устраиваюсь, — отзывается Дин.
— Тебе все еще холодно?
— Нет. — На самом деле Дин чувствует, что вот-вот перегреется.
— Ну ладно, — говорит Кас. — Но если станет холодно, мы можем согреть друг друга теплом тела. Это должно помочь.
«Надо было сказать, что я замерзаю», — думает Дин.
— Тебе удобно? — спрашивает Кас. Странно слышать его с такого близкого расстояния — его низкий голос звучит Дину почти в самое ухо, и, из-за того что Кас упирается подбородком Дину в плечо, его речь вибрацией отдается у Дина в самых костях.
— Да, вполне, — отвечает Дин, боясь шелохнуться, чтобы Кас не дай бог не заметил никаких физических реакций, которых вовсе не ожидает. И которые совсем не к месту в ночь перед химией.
— Тебе… — Кас медлит, и его дыхание пару раз затихает, как будто он собирается что-то спросить, но не знает, как сформулировать. Наконец он говорит: — Ангелы иногда отдыхают подобным образом с товарищами в гнезде. Особенно в период линьки. Но для людей — учитывая то, как вы спите и ваши… другие склонности… Я не уверен, комфортно ли тебе…
— Нормально, — отвечает Дин. — Мне комфортно.
— Я имею в виду сексуальные склонности, — уточняет Кас прямо. — Я в курсе, конечно, что люди могут заниматься и тем, и другим — и спать, и вступать в половое сношение, — в подобном гнезде… — он останавливается и прочищает горло. — В кровати, я хотел сказать. В кровати, конечно. В общем, я не уверен, каков правильный протокол. Я не хотел бы переходить черту и создавать неловкость.
— Никакой неловкости, — врет Дин.
— Ничего, что моя рука здесь? — Кас легонько нажимает на грудь Дина.
— Да, не вопрос. Все в порядке, Кас.
— Ладно. Я не буду придвигаться ближе, — уверяет Кас (слышать это немного досадно). — Я просто хотел убедиться, что тебе тепло. — На этом он умолкает — как кажется, на очень долгое время.
Проходят минуты. Кровать обширная и теплая, и Дин убеждает себя: «Это все невинно, это все абсолютно невинно, ему просто нужно общество, товарищ, как принято у ангелов, вот и все, это просто ангельская потребность в товарище по гнезду… Надо почитать эту книгу про ангелов, посмотреть, нет ли там чего про гнездовых товарищей…»
И если это все, чего хочет Кастиэль, то именно это Дин и предоставит.
Дин пытается сосредоточиться на нейтральных ощущениях. Он мысленно отмечает кармашек прохладного воздуха в дальнем углу постели, у ног; практично оценивает мягкость матраса (это один из таких модных матрасов, которые принимают форму тела). Подушка хорошо взбита, простыни кажутся шелковыми на ощупь (наверное, дорогая ткань), и от всего веет чистотой и свежестью. «Надо почаще баловать себя такими отелями», — думает Дин. Но все это по-прежнему не отвлекает его от главного: он все так же остро ощущает присутствие Кастиэля, тяжесть его руки и его соблазнительную близость.
Некоторое время спустя Кас расправляет пальцы у Дина на сердце.
Дин закрывает глаза.
— Я чувствую, как бьется твое сердце, — говорит Кас. — Знаешь, я раньше всегда чувствовал твое сердцебиение, как сейчас, когда касался тебя крылом. Мне даже не нужно было касаться твоей груди. Я мог почувствовать твое сердце в любом месте вблизи. Когда у меня были крылья…
Он прекращает говорить, и несколько секунд проходит в тишине. Рука Каса слегка напряжена, и Дин чувствует через футболку точки нажима подушечек его пальцев.
— Погоди… — произносит Дин медленно. — Когда это ты «касался меня крылом»?
— О, много раз, — отвечает Кас. Его рука и одеяло слегка шевелятся, как если бы он пожал плечами. — Я прикрывал тебя крыльями всегда, когда мог, во время стычек и атак, если мы стояли достаточно близко друг к другу. И Сэма тоже, конечно. Ты не знал? — («Нет, этого я не знал», — думает Дин.) Кас продолжает: — Конечно, в этих ситуациях мои крылья находились в небесной плоскости — обычно мне не хватало энергии, чтобы перенести их сюда, или я просто не успевал это сделать. Но даже оттуда они обеспечивают некоторую защиту. И еще… порой я просто… — Он колеблется и когда продолжает, в его голосе слышна нерешительность, будто он немного смущен: — В общем, иногда я просто случайно задевал тебя крылом. Чаще всего, например, это происходило, когда я куда-то переносил тебя на крыльях. — Он снова медлит, потом повторяет, словно оправдываясь: — Это получалось случайно.
— Ничего страшного, — отвечает Дин.
— Почти всегда это было случайно, — говорит Кас. — Но, понимаешь, когда я касался тебя крылом, мне очень легко было прочесть твое физическое состояние. Почувствовать травмы — все, что нужно было излечить. Когда я исцелял тебя, я почти всегда касался тебя не только рукой, но и крылом — лишь мимолетно, из другой плоскости, я имею в виду. У ангелов перья всегда более чувствительны, чем руки оболочки. Это вообще наш главный осязательный орган.