— Дин? — бормочет Кас, приоткрывая глаза. Он протягивает руки, и его пальцы смыкаются на рукаве кофты Дина. Глаза Каса снова закрываются.
Через его плечо Дин встречается взглядом с Сэмом. Сэм только улыбается.
Секунду спустя Дин чувствует, как его плечо едва ощутимо окутывает слабый, вибрирующий жар. Как будто в воздухе над ним что-то содрогается. Что-то теплое. Скоро Дину приходится сбросить одеяло, чтобы не перегреться. Он замечает, что руки Каса дрожат. Дин щупает его лоб — лоб горячий: у Каса снова жар.
«Дрожат не только его руки, — понимает Дин. — Не только его человеческое тело». Ведь эта вибрирующая теплая аура вокруг Дина — должно быть, крылья Каса? Его крылья дрожат в лихорадке, как и он сам, и излучают тепло даже из своего невидимого измерения.
И Кас пытается обнять ими Дина все равно. Даже поверх кофты ленивца.
— У него опять жар? — шепчет Сэм, наклоняясь ближе. — Может, дать ему аспирин? Сестра сказала, что аспирином можно сбить температуру. Но парацетамол давать нельзя — слишком большая нагрузка на печень при химии.
Дин приподнимается на локтях, чтобы изучить Каса поближе. Теплое ощущение теперь приходит и уходит, перемещаясь вдоль головы и плеч Дина, как будто крылья Каса неугомонно шевелятся. И он по-прежнему бледен.
— Нет, — говорит Дин, — думаю, его только стошнит.
— Может, тогда еще лед приложить? Сестра советовала попробовать лед. Завернуть во влажную ткань и приложить к голове, как ты прикладывал к его носу. Она сказала, что это и от тошноты может помочь, и от температуры.
Дин кивает.
— Давай попробуем. Можешь принести еще кубиков — может, прямо в миске с холодной водой? И полотенце. Два полотенца.
— На лоб?
— И на шею сзади.
***
Следующие несколько часов отмечены отдельными приступами тошноты, еще несколькими спешными визитами в ванную и периодическими кровотечениями изо рта, так что Сэм делает еще пару звонков дежурной сестре. Дин массирует шею Каса влажным полотенцем со льдом. Это кажется, немного сбивает жар, но главным образом, Дин надеется, что это успокоит Каса.
И ему действительно постепенно становится лучше. Он унимается, его руки перестают беспрестанно теребить кофту Дина. И едва заметное ощущение вибрации тоже исчезает, словно крылья (где бы они ни находились) наконец затихли.
— Ты бы отдохнул, — шепчет Сэм. — Я могу подержать полотенце. Кажется, его это успокаивает?
— Да. Но не переживай, я не устал, — отвечает Дин. — Может, лучше сходи позвони сестре еще раз? Спроси, не порекомендует ли она еще чего?
Дин так и не спит этой ночью. Вместо этого он приглядывает за Касом, оставаясь рядом, на его кровати. В теории они с Сэмом должны были дежурить посменно; на практике Дин сидит с Касом всю ночь, поглаживая его шею влажным полотенцем. Сэму, по крайней мере, удается несколько раз вздремнуть на полу, но оба они слишком на взводе, чтобы полноценно спать, и Сэм проводит много времени снаружи, шагая под окнами мотеля на зябком ночном воздухе. Дину слышно через окно, как он тихо разговаривает с дежурной сестрой о температуре, «кровотечении из полости рта», потере крови и противорвотных лекарствах.
Сэм звонит сестре как минимум полдюжины раз, и, к тому моменту, когда снаружи начинает брезжить рассвет, они уже обращаются друг к другу по имени (оказывается, ее зовут Сара).
***
К началу вторника худшее позади. Дин все еще не отходит от Каса. После недовольного ворчания Сэма он наконец вспоминает, что ему и самому нужно что-то съесть, и проглатывает пару сэндвичей, купленных Сэмом в ближайшей закусочной.
Во второй половине дня Сэм переключается на проблему медицинской страховки. Он несколько часов сидит, склонившись над лэптопом за маленьким столом, пробуя взломать базы данных, пока Кас дремлет на кровати и Дин (немного виновато) иногда позволяет себе вздремнуть рядом с ним.
Поздним вечером Сэм наконец докладывает:
— Готово.
Кас теперь полноценно отдыхает: его жар прошел, и он дышит медленно и размеренно, как бывает в самой глубокой фазе сна. Дин сидит на кровати рядом, бездумно уставившись в повтор «Звездных врат» с субтитрами по маленькому телевизору. Он поднимает глаза. Сэм шепчет:
— Нашел лазейку. Вернее, дыру в безопасности, но не суть. Внес его в список сотрудников с покрытием нетрудоспособности на весь следующий цикл химиотерапии. — Сэм набирает на клавиатуре еще что-то. — Все. Сделано, — заключает он и триумфально вздыхает, откидываясь на спинку стула и закрывая лэптоп.
— То есть… — начинает Дин.
— То есть завтра ему не нужно работать, — отвечает Сэм. Они оба смотрят на Кастиэля. — Что крайне удачно, — добавляет Сэм, — так как, судя по его виду, подмести пол в магазине ему сейчас будет не легче, чем полететь на луну.
Это странная аналогия и, похоже, неожиданная для самого Сэма. Дин смотрит на плечи Каса, вспоминая слабое лихорадочное дрожание его горячих крыльев ночью.
Сэм говорит медленно:
— Интересно, правда ли он это мог? Когда-то? Полететь на луну?
— Я буду счастлив, если он хотя бы проснется и съест крекер, — отвечает Дин.
***
— Прости, Дин, — предсказуемо говорит Кас вечером в среду. Он уже на ногах, хоть и ходит еще немного нетвердо. Они наконец добрались в бункер, и Дин не спеша ведет его за локоть по коридору, пока Сэм забирает вещи из машины в гараже.
— Я же велел тебе перестать извиняться, — отвечает Дин. Он бедром открывает дверь в спальню Каса и проводит его внутрь. — И Сэм тебе то же самое говорил. Уже раз сто.
— Но я не только за тошноту, — поясняет Кас. — Я в другом смысле. Прости, что… — он умолкает. Дин провожает его до кровати и заставляет сесть, и Кас послушно опускается на матрас. Он выглядит задумчивым, будто не знает, как закончить мысль. Наконец он смотрит на Дина снизу вверх и говорит серьезно: — Прости, что не могу сделать для тебя больше. Мне сложно выразить, как я об этом жалею.
Сначала Дин даже не понимает, о чем он. Кас добавляет:
— У меня просто… нет сил. Я до сих пор… Я чувствую такую усталость, Дин, — просто невероятную апатию. Как будто я на дне океана. Как будто мои крылья покрыты — не знаю, дегтем, так что я даже сложить их не могу… — Он действительно сутулится: его плечи округлились и голова повисла, как если бы ему тяжело было даже просто сидеть прямо. Дорога из Денвера была долгой, и у Каса явно слипаются глаза.
— Я, кажется, только и могу что спать, — говорит Кас с грустью. — Я так хочу сделать тебе приятно… — («Ох…», — думает Дин.) — Но я только и могу, что спать. Только и могу… — он вздыхает, — …надеяться, что рвоты больше не будет и у меня получится хоть немного поесть… Только и могу думать о том, чтобы лечь. — Кас с усилием поднимает глаза на Дина и тихо произносит: — Ты заслуживаешь гораздо большего. Гораздо лучшего.
Дин на мгновение задумывается.
— Мне же больше не нужна кофта ленивца, верно? — спрашивает он.
Кас отрицательно качает головой. Дин садится с ним рядом, как можно ближе, и обхватывает его руками. Кас слегка дергается от удивления, но Дин только крепче сжимает объятие.
Кас начинает припадать к нему. Дин кладет руку ему на шею, пробирается под край его шапки (Кас снова в своей обезьяньей шапке) и гладит по затылку.
— Ты — гораздо больше, чем я заслуживаю, — говорит Дин. — Больной или здоровый, ты — гораздо, гораздо больше, чем я заслуживаю.
Кас качает головой.
— Любая из женщин, которых ты встречаешь в барах, может сделать для тебя куда больше. Хотя мне так хотелось все сделать правильно… — Его голос очень тихий, но уверенный, словно он уже думал об этом. — Я хотел сделать для тебя все наилучшим образом. Я знаю, что у меня нет опыта, но я хотел сделать все как можно лучше. Мне известно, что начало такого… контакта, какой был у нас, гм… — Он колеблется, уткнувшись лбом Дину в плечо. — Начало такого… взаимодействия, такого… развития событий… — (Похоже, Кас старается избежать слова «отношений», как будто не уверен, применимо ли оно.) — Начало важно. Я это знаю. И я очень хотел, чтобы тебе понравилось. В воскресенье мне показалось, что представилась возможность… но теперь я вижу, что это было ужасное начало.