— Я вернусь максимум через час. Пойду только поговорю с Сэмом. Я все ему объясню. Тебе не нужно ничего скрывать.
— Но ты не обязан спать со мной, — повторяет Кас с ударением, как будто волнуется, что Дин не услышал его в первый раз. — Ты не обязан. Ты не обязан делать ничего против желания. Честное слово, я только хочу, чтобы ты был счастлив.
Это признание обезоруживает своей простотой: «Я только хочу, чтобы ты был счастлив».
Дину вспоминается похожая фраза, которую он слышал относительно недавно: «Позволь себе быть счастливым». Мамин совет в том странном розовом саду в Портленде. Этот необыкновенный эпизод теперь кажется таким далеким, что ее прощальные слова почти вылетели у Дина из головы, но теперь память о них возвращается: «Позволь себе быть счастливым», — сказала мама.
Могла ли она знать?
Могла ли как-то увидеть с Небес?
— Я делаю ровно то, что хочу, Кас, — отвечает Дин. И, отправляясь по коридору, чтобы рассказать Сэму все как есть, он знает, что это правда.
***
Дин проходит по темному коридору — но не в свою комнату, как планировал изначально. Вместо этого он идет в кухню, ставит вариться кофе, садится на стул и ждет.
Он уже на второй кружке кофе — нервно поворачивает ее в руках, — когда в кухню наконец заходит Сэм. Сэм одет в свой зимний костюм для бега (обтягивающие штаны на теплой подкладке, которые Дин никогда не упускает возможности высмеять, и легкую флисовую куртку). В одной руке у него кроссовки, другой он сонно протирает глаза.
— О, привет, — говорит Сэм. — Ты рано встал. Кас в порядке?
— Да, в порядке, — отвечает Дин. — Проспал всю ночь без происшествий.
— Ты к нему уже заглядывал? — спрашивает Сэм, бросая взгляд через плечо Дина в коридор. — Сегодня, я имею в виду? Или мне заглянуть?
Момент настал. Дин собирается с духом и говорит:
— Вообще-то, гм… я провел ночь с ним.
— А, да? — отвечает Сэм. — Что ж, это хорошо. — Он отворачивается налить себе кофе и делает несколько глотков, стоя к Дину спиной.
Как ни поразительно, он совершенно спокоен! Совсем ни чуточки не удивлен! Хотя… Сэм настолько спокоен и настолько обыденно зевает и потягивает кофе, что становится очевидно: он просто не понял, о чем речь.
Дин заставляет себя добавить:
— Да, и… в воскресенье я тоже ночевал с ним. И еще пару раз за последние дни.
Сэм воспринимает все это без особого интереса.
— Да, я заметил, что тебя не было в воскресенье. Но сейчас с ним все в порядке?
— Да. Слушай, я просто… — Дин набирает воздуху: — Я просто хотел сказать… я, может быть, и дальше буду ночевать у него. Может быть, даже не раз. Просто хотел, чтобы ты знал.
— Хорошо, — отвечает Сэм. Он нагибается подтянуть носки. У Дина падает сердце: Сэм не понимает. Его, похоже, гораздо больше интересуют носки, чем весь этот разговор, — носки, очевидно, сбились, так что, прежде чем надеть кроссовки, Сэм прилежно подтягивает один, затем второй. Посреди этого занятия он поднимает голову и, кажется, замечает напряженность Дина, потому что добавляет: — Главное, вы двое же не поженитесь, верно?
Он усмехается собственной шутке. Дин застывает на месте.
— Расслабься, я пошутил, — говорит Сэм. Он снова зевает и начинает завязывать кроссовки. — Я знаю, что все не так.
Закончив завязывать один ботинок, Сэм принимается за второй. Дин пытается придумать, что сказать, все еще не в силах пошевелиться.
Была ли шутка про женитьбу совершенно невинной? Или в ней все же имелась скрытая колкость?
Могло ли это быть умышленное предупреждение?..
Да нет, наверняка это была просто полусонная неудачная шутка, которую Сэм толком не продумал. Правда? Правда же?
Еще есть время что-то сказать, поправить Сэма, прежде чем он уйдет на пробежку. В комнате висит неопределенная тишина, и полно времени, чтобы все объяснить. Но теперь образовалась ужасающая вероятность, что Сэм на самом деле совсем не готов это принять. В голову Дину начинают лезть различные варианты развития событий, разыгрываясь в его воображении, как сценки из будущего: одна — где следует долгий неловкий период, пока Сэм привыкает к новому положению вещей… другая — где Сэм вообще оказывается не в состоянии привыкнуть и настолько нервничает, что Дину с Касом в итоге приходится куда-то переехать.
Наихудшие варианты красочным парадом проходят перед мысленным взором Дина, и несколько долгих секунд он не может сказать вообще ничего. Вместо этого он встает, наливает себе еще одну, третью, кружку кофе и прислоняется спиной к раковине. Он опрокидывает кружку залпом, осознавая, что сжимает ее двумя руками, потому что руки дрожат. И он уверен, что это не от кофеина.
Проходит целая минута: Дин наливает четвертую кружку и держит ее в руках, больше даже не удосуживаясь пить. Сэм закончил завязывать ботинки и теперь застегивает свою флисовую куртку. Дин смотрит, как он возится с молнией и проверяет перчатки в карманах. Потом Сэм направляется в прихожую. К лестнице, которая ведет ко входной двери.
Момент ускользает. Дин плетется в прихожую следом за братом, сжимая в руках кружку остывающего кофе.
— Ну я пошел, — говорит Сэм. Дин замедляет шаг и останавливается у стола с картой, глядя, как брат поднимается по лестнице.
Сэм уже на полпути наверх, звучно топает по железным ступеням, когда Дин наконец выпаливает:
— На самом деле все так.
Сэм останавливается и поворачивается к нему, держась рукой за железные перила. Он озадаченно смотрит на Дина, стоящего внизу с кружкой в руках.
— Что? — спрашивает Сэм, приподняв подбородок, как будто не понимает, что только что услышал.
Дин чувствует, как начинает гореть лицо.
— Все так, — повторяет он.
Сэм смотрит на него недоуменно.
Дин пытается пояснить:
— Ты только что сказал, что мы, гм… не поженимся… но… что если все так? То есть, не про женитьбу, конечно. Мы не поженимся. Во всяком случае, не думаю, хе. Кто знает… Поживем — увидим, верно? Но…
За этим несвязным утверждением следует откровенно пугающая тишина. Тишина пухнет и пухнет, пока не начинает давить на комнату, как невидимая гигантская глыба. В конце концов Дин вынужден нарушить жуткое молчание чем-то — хоть чем-нибудь, — поэтому, сделав дрожащий вздох, он добавляет:
— В общем, все как бы… так, мне кажется.
Сэм по-прежнему только недоуменно моргает.
— Тебе кажется? — говорит он наконец. — Ты не уверен?
— Ну, пока все было только однажды, — говорит Дин. — Хотя как бы… в одностороннем порядке…
— В одностороннем… порядке? — переспрашивает Сэм.
Он явно сбит с толку — настолько, что Дин едва удерживается от пояснения: «У меня пока не было возможности отсосать Касу». Он проглатывает эту неблагоразумную фразу, и его горло сжимается до такой степени, что он начинает переживать, не случится ли удушья, или, может быть, это какой-то специфический сердечный приступ. Но в конце концов, ему удается продолжить:
— Но суть в том, что, гм… в общем… что-то у нас вроде как началось. И я был бы не против, если бы… гм… если бы это продолжилось. То есть, я хочу сказать, что я был бы не против… я не знаю, чего он на самом деле хочет. Честно говоря, мне кажется, он сейчас просто живет сегодняшним днем, потому что… я даже не думаю, что я такой, вовсе нет, но он просто вроде как воспользовался моментом… и я… ну, в общем, я не жалуюсь, но все это произошло как-то очень быстро. Но, Сэм, он так болен… То есть, например… он даже думает, что не дождется, пока заживут его крылья! Он думает, что у него не хватит времени! И, черт, он до сих пор не говорит мне, что с ним! Какая стадия, и все такое…
Все тревоги внезапно выливаются наружу, вся неизвестность в связи с состоянием Каса.
— Он кажется таким больным на этот раз, Сэм, — продолжает Дин, — хуже, чем раньше, даже хуже, чем на прошлой неделе… И я не знаю, что будет. — В этот момент он понимает, что говорит уже не о сексе. Секс — не главное; он говорит о том, умрет ли Кас.
Сэм смотрит на него в тишине, пока Дин продолжает:
— Я просто не знаю, что будет дальше! Я думал, что стоит свозить его в какие-нибудь национальные парки — просто, знаешь, хорошо провести время? Или, может, я не знаю, в парк развлечений какой-то съездить? Но сейчас середина зимы… Может, хоть в кино сходить? Ему же нравятся фильмы, ты видел, как он ими увлекается, так что я думал, может, сводить его в настоящий кинотеатр — в один из новых, где мягкие кресла. Чтобы он просто расслабился в кресле. С попкорном. Может, посмотреть новые «Звездные войны», например. Мы же только что показали ему старые, верно? Он только что, только на прошлой неделе смотрел «Новую надежду»? И все сценарии, которые затолкал ему в голову Метатрон, были к старым фильмам, но не к будущим, и я сообразил: он же знает все старые «Звездные войны», но не знает новых! Я подумал: может быть, он захочет посмотреть те, что только вышли? Но что если на этой неделе — его единственный шанс? Что если это единственный шанс, Сэм? Потому что «Изгой-один» уже распродан на всю неделю! — Дин и сам немного в растерянности оттого, что внезапно зациклился на необходимости показать Касу «Изгой-один» в кинотеатре с мягкими креслами, но почему-то в этот момент он не может думать ни о чем другом. — Я уже проверил: в Хейстингсе один-единственный хороший кинотеатр, и на «Изгой-один» совсем нет билетов…