И явно важно. Иначе с чего бы он стал зарисовывать свое последнее оставшееся перо?
Это что-то, что важно для Каса, а Дин абсолютно ничего об этом не знает.
«Нужно прочитать всю книгу, — решает он, закрывая ее задумчиво. — Не только шестую главу, как просил Сэм, а всю книгу. Всю книгу».
Но нужно сделать и кое-что еще. Сперва нужно сделать другое дело, сдержать данное обещание. Ранее утром Дин сказал Кастиэлю, что вернется через час, и «взрослый серафим», должно быть, уже ждет. Дин смотрит на экран телефона: час прошел. Он надежно зажимает книгу под мышкой и отправляется по коридору.
«Я только поговорю с Касом, — думает он. — Введу его в курс дела, а потом сразу примусь за шестую главу. И за остальные главы».
***
Оказывается, Кас не спит. Когда Дин стучит в дверь и приоткрывает ее, он застает Каса за столом. Перед ним лежит альбом для рисования и запачканная открытая коробка угольных карандашей. Рядом разбросаны куски серого ластика, и на краю стола стоит бутылка воды. На столе горит лампа (цветок в горшке стоит прямо под ней). Кас поднимает глаза на Дина с довольной улыбкой и теплым: «Дин! Заходи».
Он по-прежнему одет в свою ночную одежду — футболку и спортивные штаны, — но теперь к ним добавилось одеяло, которое Кас обернул вокруг талии для тепла.
— Ты больше не спал? — спрашивает Дин. — Я думал, ты будешь без сил.
— Вообще-то так и есть, — признается Кас — и Дин замечает темные круги у него под глазами и его утомленный взгляд. — Но я не мог заснуть. — Он нарочито равнодушно отворачивается к альбому и добавляет к рисунку еще одну темную линию. Потом говорит, с напускным безразличием в голосе: — Так, гм… я услышал, что Сэм встал какое-то время назад. И… наверное, я думал…
— Он совершенно не против, — докладывает Дин с улыбкой.
Кас резко поднимает голову и пристально смотрит на Дина — от его безразличия не остается и следа.
— Ты с ним поговорил?! — спрашивает Кас.
— Я же сказал, что поговорю.
— Да, но я думал, ты струсишь, — отвечает Кас.
Дин невольно усмехается.
— Ну уж, приятель, верь в меня хоть чуть-чуть!
— Я верю в тебя гораздо больше, чем в Бога, — говорит Кас серьезно, — но все равно я думал, что ты струсишь.
— Ладно, если честно, я почти струсил, — сознается Дин. Он кладет книгу на стол (Кас бросает на нее мимолетный взгляд, приподняв бровь) и добавляет: — Но это, знаешь ли, важный вопрос. — Кас в ответ только моргает, глядя на Дина. Дин продолжает: — В общем, да, я с ним поговорил. Все ему рассказал.
Кас сужает глаза.
— Даже про фелляцию?
Дин снова смеется.
— Помяни мое слово, конкретные анатомические детали он знать не захочет. Но общий смысл он понял. И он не против, Кас, он прямо на удивление спокойно все воспринял. Полагаю, ему еще надо свыкнуться с этой мыслью, но, честное слово, все прошло как нельзя лучше. Думаю, теперь мы с тобой можем, типа… сидеть рядом и все такое. У телевизора, там, или за ужином. То есть, если захотим.
Кас, похоже, по-прежнему не убежден. Он на мгновение задумывается, глядя на Дина, потом спрашивает:
— А вы обнялись душевно, по-братски?
— Что?
— Обнялись ли вы душевно, по-братски. Я заметил, что вы двое иногда так делаете. И обычно это хороший признак.
— Э… Да, вообще-то. Да, обнялись.
— Правда?! — При этой новости лицо Каса светлеет, и он наконец откладывает кусок угля и откидывается на стуле. — Что ж, это… это… облегчение. Существенное облегчение, должен признать! Я уже начал слегка волноваться. Тебя так долго не было… Я слышал, что у вас происходит какой-то разговор — я выходил в ванную, но не хотел подслушивать, поэтому только принял душ и сразу же вернулся сюда… Уф, это большое облегчение, — повторяет он, испуская вздох и оседая на стуле, так что Дин начинает гадать, уж не провел ли Кас весь этот час в переживаниях о том, как все проходит.
— Все правда в порядке, приятель, — уверяет Дин, подходя ближе и сжимая его плечо. Хотя теперь и Дина охватывает некоторая неуверенность. Зеленый свет дан со всех сторон, но, как ни парадоксально, оттого что все препятствия устранены, Дин совершенно не может сообразить, что делать дальше. (Должны ли они теперь во всем вести себя как пара? Или можно насчет этого не заморачиваться? Каков правильный следующий шаг?) В итоге он ограничивается тем, что треплет Каса по шапке и спрашивает: — Так ты больше не ложился? Так и сидел здесь все это время?
— Да я просто кое-что зарисовывал, — отвечает Кас, внезапно вновь напрягшись. Он начинает собирать разбросанный уголь и ластики в картонную коробку и добавляет: — Ничего особенного, просто чтобы убить время. — Теперь он пытается незаметно скрыть рисунок от Дина, подаваясь вперед и заслоняя собой альбом. Дин отступает вбок, наклоняется поверх Каса и заглядывает в альбом, даже бесстыдно поправив угол лампы, чтобы получше осветить рисунок. Кас сдается без особого сопротивления: он снова откидывается на спинку, тихо вздохнув, и позволяет Дину взглянуть. — Плохо выходит, — жалуется он.
Сначала Дин даже не может понять, что там изображено. Рисунок кажется сплошным темным пятном: он выполнен в тонах черного и темно-серого с неясными линиями и контурами там и сям. Похоже на вид грозовой тучи вблизи. «Что тут достойно запоминания?» — гадает Дин, наклоняясь ближе, — и тут вдруг картина приобретает очертания. Это вид чьего-то плеча, вид сзади.
Ракурс рисунка необычен: как будто художник заглядывает через плечо спящего человека с очень близкого расстояния. Большую часть переднего плана занимает округлая выпуклость плеча; частично виден рельефный бицепс. За плечом слегка намечена кисть руки, подвернутая вокруг сбившейся простыни. От всего рисунка веет аурой спокойствия, и чем дольше Дин на него смотрит, тем больше проявляются едва уловимые детали. С одной стороны он замечает изгиб шеи спящего, сразу под ней — выгнутую складку воротника футболки; импрессионистские мазки сверху намечают голову в темноте. Даже короткие волоски на затылке заботливо прорисованы мелкой штриховкой. Ох…
— Это… я? — спрашивает Дин.
Кас слегка краснеет, сглотнув, но кивает.
— Надеюсь, ты не возражаешь. Просто… В общем, раз я все равно не мог уснуть, я решил, что запечатлею этот образ, пока он свеж в моей памяти. Это так, ничего особенного. — Он складывает руки на груди поверх обернутого вокруг талии одеяла, хмурясь на рисунок. — Просто вид в темноте. Я проснулся среди ночи, и мне представился вид с такого ракурса. Всего на несколько минут. Я не хотел тебя будить. — Кажется, его первичная застенчивость пропадает: теперь он занят тем, что оценивает рисунок, все больше морщась при этом. — Но выходит не так. Чего-то не хватает. Я не смог передать то, что хотел…
— По-моему, ты передал все прекрасно, — говорит Дин, постепенно начиная осознавать, что этот полуночный образ его спящего — просто его спящего, в темноте, когда ничего не происходит, — это момент, который Кастиэль хочет сохранить в памяти.
— Нет, я не смог передать, как это было, — говорит Кас. — Какое было чувство… — Он принимается складывать оставшиеся грифели в коробку. Некоторые из них выглядят как обычные карандаши, другие похожи на настоящие куски угля, от которых руки Каса заляпаны черными пятнами. Дин наблюдает, как он убирает уголь в коробку, перекладывая его снова и снова, отчего его пальцы чернеют еще сильнее, и вдруг понимает, что Кас, похоже, тоже не уверен, каков следующий шаг.
— Можно, гм… — начинает Кас. — Наверное, можно позавтракать. Или, знаешь, я бы вообще-то не отказался снова лечь…
— Давай тогда ляжем, — предлагает Дин.
— Да, — соглашается Кас, кивая с облегчением, хотя мгновение спустя его лицо грустнеет. — Только я на самом деле устал, вот в чем проблема. Я все же немного переживаю: ты не обязан переворачивать свою жизнь…
— Кас, — перебивает Дин, и Кас умолкает, глядя на него.
В комнате воцаряется почти мистическая тишина. Кас теперь смотрит на Дина, сосредоточенно сдвинув брови, и у Дина создается впечатление, что Кас пытается запомнить контуры его лица — может быть, для еще одного рисунка позднее. Полоса мягкого янтарного света от настольной лампы освещает лицо Каса с одной стороны, оставляя другую половину в тени, и косички обезьяньей шапки обрамляют его лицо с двух сторон. Завернутый в одеяло, словно в старинную тогу, на фоне темной комнаты, он снова похож на ангела со средневековой картины.