— Мало ли что ты сказал, — ответила с ленивой улыбкой. — Может, я хочу к тебе прикасаться.
И вообще, Коварский, не строй из себя обиженного мальчика — тебе это не идёт.
До встречи, котик, — сказала легко и прошла мимо, даже не глянув назад.
Но чувствовала его взгляд.
Горячий.
Пробивающий спину насквозь.
Взгляд, который говорит: игра началась.
И если он думает, что сможет меня запугать — то плохо знает.
Занятия уже шли полным ходом.
Я, как самый скромный ниндзя этого факультета, тихонечко скользнула в кабинет и заняла первое свободное место рядом с милой девчонкой в очках. Маленькая, аккуратная, будто из аниме.
Анька сидела неподалёку и сверлила меня злым взглядом, будто собиралась спалить меня глазами.
Ну и овца.
Это я должна злиться.
Она вообще должна радоваться, что я её вчера не растерзала эмоционально и физически.
Учусь я на втором курсе…
Маркетинг и реклама.
Почему?
Потому что реалист.
Я выбираю не по душе, а по выгоде.
Эта профессия — как швейцарский нож: всегда пригодится, везде можно вылезти в топ.
И деньги хорошие.
А я люблю деньги.
И красивую жизнь.
И себя в красивой жизни.
Хотя, честно, понятия не имею, кем хочу быть.
Просто потому что хороша почти во всём.
Круто рисую — серьёзно, могла бы иллюстратором стать.
Хорошо пою — могла бы быть солисткой группы.
Годы танцев — движусь как богиня.
Играю на барабане, гитаре и пианино — да я вообще музыкальный комбайн.
А ещё ялюблю животных.
И хожу в местный приют так часто, что собаки уже узнают меня по шагам.
— Прости … — прошептала я девочке рядом. — У тебя ручки не будет?
Она удивлённо моргнула, потом улыбнулась — такая тихая, милая, как сахарный ангел.
— Ручки? Да, конечно. Вот, держи, — она протянула мне симпатичную синюю ручку.
— Спасибо большое, — улыбнулась ей в ответ так, что если бы у меня были крылья, я бы ими помахала. — Я, кстати, Ева.
Она тихо фыркнула и сказала:
— Знаю. Мы вообще-то два года учимся вместе.
Вот тут мне стало немного неловко.
Ну чуть-чуть.
Потому что, конечно же, меня знают все — кто-то восхищается, кто-то ненавидит.
А я обычно мало кого запоминаю.
— А меня зовут Катя, — добавила она и мило улыбнулась.
Странно…
От этой улыбки мне стало тепло.
Как будто маленькая добрая искорка проскочила.
После занятий я направилась к парковке.
Моя машина — красная, блестящая, хищная — стояла там, где и должна стоять королева.
Подарок от папы на моё восемнадцатилетие.
Папочка у меня щедрый. Хотя и не всегда рядом.
Мои родители давно не живут вместе.
Отец разлюбил маму, когда мне было четырнадцать. Просто раз — и ушёл.
Я не осуждаю.
Любовь — не вечный двигатель. Она ломается. Исчезает. Разваливается, как дешевое стекло в руках.
Но маму мне было всегда до боли жаль.
Она у меня добрая. Слишком мягкая для этого мира.
Я слышала, как она плакала ночами. Думала, я не замечаю. А я заметила всё.
Это был первый раз, когда я увидела, что любовь может ломать людей сильнее, чем ножи.
Я люблю их обоих — как бы ни сложилось.
Возле моей машины стоял Кирилл.
Перекатывался с пятки на носок, как школьник, пойманный на воровстве.
По лицу сразу было видно: будет ныть, оправдываться, просить прощения.
Фу. Скука.
— Ева, нам нужно поговорить, — сказал он, перегораживая мне путь.
— Нам? — я выгнула бровь. — Лично мне разговаривать не о чем.
— А мне есть о чём, — он смотрел прямо, впервые за долгое время. — Я не хочу оправдываться.
Получилось, что получилось. Да, некрасиво. Да, неправильно. Я всё это понимаю. Но, Ева… я просто устал.
— Устал? — процедила , щурясь. — От чего ты, интересно, устал, Кирилл?
Он вздохнул. Глубоко. Тяжело.
— От твоего безразличия ко мне.
Ты хоть раз сказала, что любишь меня? Хоть раз сама куда-то меня позвала? Проявила заботу, внимание?
Ты всегда ждала, когда я сделаю первый шаг. Когда позову. Когда предложу.
Он чуть улыбнулся. Горько.
— Ты хоть помнишь, когда у меня день рождения?
Знаешь, какой кофе люблю?
Какую кухню предпочитаю?
Я молчала.
И тишина была громче любой музыки.
— Молчишь… вот именно. Потому что в прошлом году ты даже забыла поздравить меня.
А я знаю о тебе всё, Ева.
Потому что люблю.
А ты?.. кем я был для тебя?
Ответь.
Он смотрел на меня, и я увидела в его глазах не обиду, а усталость человека, который пытался, старался…
Я открыла рот чтобы что-то сказать… но слов не было.
Ни одного.
Кирилл говорил правду.
Абсолютную.
И это бесило.
И вызывало злость — только уже на саму себя.