Блин! Дались им всем мои сиськи!
Столько лет не замечал, а тут пялится.
Противная совесть тут же подсказывает, что раньше я носила бесформенные кофты и блузки под горло, потому что стеснялась своих форм, а сейчас…
Что-то сейчас изменилось. И во мне тоже.
— Константин Кош…Александрович, — замогильным голосом начинаю я, — это вы так культурно намекаете на мою неразборчивость?!
— Не придумывайте лишнего, — в тон мне отвечает босс. — Вы прекрасно знаете, как я к вам отношусь. Просто Паша – не ваш человек.
А вот с этого места, пожалуйста, поподробней.
Кто же тогда мой человек?
— Попрошу вас сегодня сделать расчеты по вот этим предложениям, — вместо подробностей кладет перед моим носом документы. — Это срочно.
— Константин Александрович! — возмущаюсь я. — У меня дел невпроворот! Тут работы точно не на один вечер.
Но Кошмарыча это совершенно не волнует.
Наоборот, он, будто отрешившись от работы, с упоением разглядывает прилепленный к шкафу магнитик с совой-желанчиком. Прикольная штучка. Самой нравится.
— Желанчик? — без тени улыбки в голосе спрашивает он и бросает на меня внимательный взгляд. — Подарите?
— Вам? — обалдевше хриплю я.
— Ну, не Быкову же…
— Э-э-э, конечно.
Неловко выкарабкиваюсь с кресла и трясущимися руками отдираю веселую сову.
— И куда вы ее повесите? — осторожно интересуюсь я у Кошмарыча, понимая, что жаба душит отдавать ему сову за просто так.
Я ее из нашей последней поездки с Аней на море привезли.
Интересно, почему босс себе сам такую не привезет?
Ах, я забыла, что он работает без отпуска и выходных.
Железный человек.
Даже жалко его стало…
— К монитору прикреплю, — совершенно серьезно отвечает он и забирает у меня из рук сову.
На мгновение наши руки пересекаются. От его ладоней идет тепло, и мне невольно хочется согреться в этих руках.
На улице лето, а меня морозит и бьет нервная дрожь.
Это все усталость?
— Константин Александрович, – почти шепчу я, отрывая его от созерцания подарка. — А вы мне не доплачиваете.
Он вскидывает голову, и в его темных всегда спокойных глазах, кажется, появляется тень улыбки.
— Серьезно?
— Совершенно серьезно, — активно киваю я так, что светлые кудри волос задорно подпрыгивают у лица. — Тут работы на целую ночь. Переработку вы не оплачиваете.
Мужчина очень внимательно смотрит на меня, хмурится и молчит, словно в мозгу его идет напряженная работа, а затем произносит:
— Непорядок.
— Да, непорядок, — обрадованно поддакиваю я.
— Пусть ко мне Хамидова зайдет, подумаем, что можно с этим делать.
С этими словами Кошмарыч уходит, унося с собой мою любимую сову, но зато оставляя мне возможную прибавку к зарплате в виде сверхурочных.
Нет, ну а что?
Теперь я с куда большим рвением буду выполнять все его хотелки и поручения.
Размечтавшись, сажусь за работу, уже прикидывая, как быстро я смогу выплатить бывшему мужу его часть нашей квартиры. Это все, конечно, зависит от щедрости босса. Но он, обычно, не бросает слов на ветер, поэтому можно и позволить себе немного порадоваться.
Делая пометки в таблицах, внезапно зависаю, слепо глядя в монитор, и губы мои невольно растягивает широкая улыбка.
Это что ж получается: сова только что исполнила мое желание?!
Я загадывала прибавку к зарплате.
Значит, совушка работает.
Интересно, а что загадает Кошмарыч?
День быстро клонится к вечеру.
Периодически с тоской поглядывая на красивый летний закат, что прекрасно виден из окна моего кабинета, лишь тихо вздыхаю, иногда думая, как бы было сейчас хорошо на природе.
Не на той природе, коей зовется дача моего свекра, где пахать надо точно лошадь, а на той, где сел на шезлонг, глядишь на такой закат и холодненький мохито через трубочку попиваешь.
Снова тихо вздыхаю, допиваю остывший кофе, от которого уже в животе булькает, и снова возвращаюсь к своим расчетам.