— Что? — непонимающе хлопаю глазами.
Босс делает шаг ко мне и в неярком подъездном освещении становится отлично видно, что собачьи когти сделали с дорогущей рубашкой Кошмарыча. Мало того, что на ней теперь отвратительные грязевые пятна, так еще и когтями псина умудрилась сбоку выдрать огромный клок.
— Какой кошмар, — стону я, не зная, как смотреть мужчине в глаза.
Подвез один единственный раз сотрудницу, называется.
Я знаю, что Кошмарыч вообще не обидчивый, но все равно мне очень неудобно перед ним, и ничего лучше мне в голову не приходит, кроме как:
— Пойдемте скорее ко мне. Я пятна застираю, а рубашку зашью. Будет лучше новой!
Кошмарыч бросает на меня скептический взгляд, типа, сомневается, что лучше новой, но покорно следует на четвертый этаж, где я живу в довольно просторной по меркам обычного человека трехкомнатной квартире.
Еще дрожащими после пережитого стресса руками открываю замок и лихорадочно пытаюсь вспомнить, прибрано ли у меня дома.
Вообще в обычной жизни я невероятно, просто до безобразия, чистоплотна. Крошки на столе или грязная кружка в мойке вызывают у меня чуть ли не психоз. Я именно та самая женщина, что с маниакальностью моет полы на кухне по три раза в день, гладит постельное белье и вытирает насухо посуду.
Но, помимо меня, в квартире живет еще дед, а он не особо утруждает себя порядком.
Очень надеюсь, что он еще не вернулся с дачи.
Войдя в прихожую и впустив Кошмарыча, бросаю беглый взгляд на обувную полку и, не заметив там дедовых дачных калош, облегченно выдыхаю.
— Разувайтесь и проходите сюда, — машу рукой в сторону кухни.
Кошмарыч, с интересом оглядываясь, покорно идет в указанном направлении и прямо на ходу начинает расстегивать рубашку.
Я, семенящая следом за ним, слегка выпадаю в астрал, когда перед глазами оказывается сначала голая мужская спина с широченными плечами, а потом и накачанная грудь.
— Э-э-э, а что это вы…, — с трудом оторвав взгляд от кубиков пресса, что у Кошмарыча вместо пивного живота, бормочу я.
— Не на мне же вы зашивать будете? — спокойно и вполне резонно замечает босс, протягивая мне рубашку.
— Да, конечно, — заторможено киваю и делаю то, что делает любая приличная женщина, если оказывается в пикантной ситуации – ставлю чайник.
— Вы кофе хотите? — стараясь выглядеть, как можно беспечнее, спрашиваю я, суетясь и лихорадочно пытаясь вспомнить, куда я запихнула свою железную банку со швейными принадлежностями.
— Не откажусь, — раздается ленивый голос босса. — Но я чай предпочитаю.
— А с чем?
— С конфетами…
Сладкоежка значит.
Хм, неожиданно, однако.
Конфет у меня дома нет уже давно. Я их если и ем, то только на работе. Дед хомячит сладенькое на даче. Доча все худеет.
— Могу предложить мёд, — кошусь на Кошмарыча и с удивлением обнаруживаю его вполне комфортно развалившемся в моем любимом месте, да еще в компании Люциуса.
— Люцик! А ты тут как появился?
В немом негодовании смотрю, как пушистый предатель сначала основательно обнюхивает ноги Кошмарыча, потом трогает лапой и, видимо, решив, что объект не опасен, начинает тереться о мужские ноги.
Это что еще за ерунда такая?
Он ведь мужиков на дух не переносит.
Это же только мой кот!
Дочка его совсем крошечным принесла домой лет десять назад. Нашла на улице, еще полуслепого, брошенного мамой-кошкой. Я его мужественно выкармливала пипеткой и даже пожертвовала ему в коробку песцовый воротник, чтобы малыш лучше спал. Вот он спал-кушал, кушал-спал и вырос в огромного пушистого кошака с довольно заносчивым характером.
Виталика он, к слову, терпеть не мог, а тут, гляньте-ка, какие нежности.
Ревниво поглядывая на то, как Люциус выпрашивает ласку у моего босса, достаю нужные нитки, иголку и плюхаюсь на противоположное место, чтобы быстрее уже приодеть мужчину.
Нервирует он меня своим видом.
Не то чтобы он плохое что-то делает, просто вызывает противоречивые чувства и… желания.
Оказывается, они у меня все еще есть.
Не совсем я старая кошёлка, как думала раньше.