С одной стороны – хорошо, что не кошелка, а с другой – объект для желания неподходящий от слова совсем.
И конкретно сейчас этот объект самым что ни на есть бессовестным образом забивает гвоздь в мою выдержку: вальяжно поднимаясь с кресла, и, вот как есть, с голым торсом дефилирует по кухне и заваривает чай.
— Даша, — оборачивается ко мне.
— А? — подпрыгиваю я, едва не прокалывая иголкой палец.
— Вы тоже чай будете?
Боже, я сплю?
Полуголый шикарный мужик на моей кухне готовит для меня чай!
Когда это было такое в моей жизни?
Да никогда!
Виталик всегда был крайне капризен в быту. Нет, мужские дела выполнял. И полочку мог повесить, и даже кран починить, но за все годы нашего совместного брака он ни разу чай даже сам не заварил.
А зачем?
У него же жена имеется.
И не важно, что я тоже работаю, устаю, прихожу с работы позже, чем он. Еду вынь-положи, и не волнует. Будет голодный сидеть, пока я не приду, а потом еще попрекать.
А тут, представьте себе, пришел Кошмарыч, без труда нашел банку с чаем, мёд и заварник. Ловко все это дело заварил, поставил на стол и пошел лазить у меня в буфете в надежде найти что-нибудь сладенькое.
И нашел-таки!
Печенье, которое я пекла с неделю назад. Оно не удалось, и я его прибрала на всякий случай. Вот оно Кошмарычу и пригодилось.
Все свои находки мужчина аккуратно положил в вазочку. Затем разлил чай по кружкам и поставил все это великолепие на стол.
Смотрю я на него и все никак не пойму: а почему он до сих пор не женатый?
С такими-то данными.
Невольно глаза мои скользят по идеальному торсу, спускаются на ремень брюк… ниже… и пытаюсь представить себе, какой он, ну, там.
Представляю… чувствую, как все тело обдает жаром, что лавой стекает вниз и концентрируется внизу живота.
Что же ты творишь, Дашка?! Столько лет вместе работаете, и ты о своем боссе всякие непотребные вещи думаешь, представляешь… мечтаешь… немножечко.
Прикусив губу, даю себе пару мысленных пощечин и начинаю усерднее шить. На Константина Александровича специально не смотрю, слышу только, как чай себе подливает и Люцика тискает.
— Он лезет сильно. Шерсть светлая, брюки потом трудно будет очистить, — предупреждаю я.
— Да и хрен с ними, — отмахивается босс и продолжает наглаживать кошака.
И мне на мгновение думается о том, как бы было хорошо мне сидеть у него на коленях, в кольце сильных рук и принимать всякие поглаживания.
— Готово! — рывком подскакивая, протягиваю дрожащей рукой мужчине рубашку.
— Какая вы рукодельница, — хвалит мужчина, запихивая в рот очередную неудавшуюся печеньку. — Сто лет не ел домашнего печенья. Вы – настоящая Дарья Искусница.
Я и без того красная от смущения и возбуждения, с молчаливым кивком принимаю похвалу и тихо сглатываю, когда Кошмарыч встает во весь свой немалый рост и начинает надевать рубашку, чудовищно медленно застегивая пуговицы.
Это как стриптиз, только наоборот.
Н-е-ет, это не Змей Кошмарыч.
Это самый настоящий Змей Совратитель для глупеньких старых кошелок!
Как он вообще смеет быть таким… таким обалденным, и как же я всего этого раньше не замечала?
Ответ, конечно, лежит на поверхности. Пока я была замужем, и все в моей семье было в относительном порядке, других мужчин для меня не существовало. А вот у моего бывшего мужа, к сожалению, все было наоборот. Жаль, что узнала я об этом позже. Уже после того, как он свалил в Москву.
А, собственно, что я ему сделала бы? После драки кулаками не машут. В морду бы плюнула, да нервы себе потрепала. Жалко только, что молодость всю и красоту истратила.
В этот момент я слишком сильно ощущаю огромную пропасть между мной и моим боссом. И дело не только в социальном статусе, хотя он тоже играет очень важную роль.
Вот куда мне, клуше, мечтать о таком красавце?
За ним же наверняка бабы косяками ходят. Причем не такие, как я – уставшие и потрепанные жизнью, а молодые, красивые и беззаботные, ведь ничего не старит женщину так сильно, как бесконечные жизненные неурядицы и проблемы.
А с чего я вообще решила, что Кошмарыч свободен?