К слову, кабинет у Завьялова очень красивый. Здесь недавно сделали ремонт, и я уже успела оценить лаконичный дизайн в светлых тонах с резкими темными акцентами. Особенно хорош огромный черный кожаный диван с небрежно накинутой на него искусственной шкурой.
Сморю на эту шкуру, и в голову лезут всякие непонятные мыслеобразы, от которых странно сжимается низ живота, и щеки обдает жаром.
Ощущение, что я что-то забыла, потому что, кажется, я трогала эту шкуру.
И будто бы не только шкуру…
— Хамидова опять напортачила? — недовольный голос босса вырывает меня из противоречивых мыслей и обращает внимание на себя. — Я говорил вам, что ей не место там, где серьезные документы.
— Говорили, — не спорю я, залипая на том моменте, как сильные, загорелые руки Кошмарыча перебирают документы.
— И все же сделали по-своему.
— Сделала, — выдыхаю я.
В этот момент наши взгляды встречаются, и у меня возникает чувство повисшего в воздухе напряжения. Константин Александрович тоже выглядит как-то необычно.
И вопрос задает тоже… необычный:
— Вы сами как?
— Я?
— Вы, Дарья Васильевна, вы.
— Нормально.
— Точно?
— Точно. А что у меня может быть не нормально?
Бросаю на босса полный удивления и возмущения взгляд.
К чему эти вопросы?
— Не знаю, — словно в смущении отводит взгляд он и пожимает плечами. — Может, я вас обидел?
Повисает пауза, на протяжении которой я, судорожно гоняя мыслишки, пытаюсь осознать, о чем таком толкует Кошмарыч.
А! Он, наверное, вспомнил, как на прошлой неделе наорал на меня ни за что.
П-ф-ф-ф.
Как будто в первый раз.
Интересно, с каких пор Завьялов стал таким внимательным?
Обычно он соблюдает строгую субординацию. Иными словами – плевал на чьи-либо личные трудности. Главное – они не должны мешать работе.
— А, вы об этом, — равнодушно машу я. — Не берите в голову. Я уже и забыла.
Лицо босса сначала удивленно вытягивается, а затем превращается в каменную маску.
Складывается ощущение, что я его сейчас чем-то задела.
Молча подписывает все документы, а потом, буравя меня нечитаемым взглядом, внезапно интересуется:
— Дарья Васильевна, вы уже обедали?
Да что ж сегодня за день-то такой?!
Меркурий в Сатурне?
— Нет, — обескураженно блею я.
— Тогда собирайтесь. Поедем на объект смотаемся, а после поедим.
Открыла было рот, чтобы поинтересоваться, на кой черт ему на стройке финансист, как Константин Александрович, прервал меня безапелляционным:
— Быстрее-быстрее! У нас не так много времени.
Нас?!
Какое, нафиг вообще нас?
У меня там графики недоделанные! С программистами совещание по поводу новой программы учета.
Возмущаться мысленно я могу сколько угодно, никто не запретит, а по факту поднимаю свою попу с кресла и топаю в кабинет за сумкой.
В своем кабинете быстро скидываю высоченные шпильки, что обычно ношу чисто для того, чтобы быть хоть немного выше и стройней, и натягиваю удобные кожаные кроссовки.
Не особо красиво, но мне мои ноги дороже.
В последнее время ступни отекают, поэтому я стараюсь по возможности ходить в качественной и удобной обуви. Да и переломать на стройке ноги тоже не хочется.
Открываю шкаф и бросаю беглый взгляд в зеркало. Оттуда на меня привычно смотрит пухленькая миловидная женщина лет сорока. Усталый взгляд, чуть смазанный макияж. Быстро подкрашиваю губы персиковой помадой и провожу расческой по волосам.
Они – моя единственная гордость.
Тяжелые и одновременно мягкие кудри насыщенного золотистого цвета.
Бывший муж в свое время обожал мои волосы.
Но, как оказалось, для счастливого брака этого очень и очень мало…
Хотя, я сейчас нагло кривлю душой.
Наш брак был счастливым.