–Нет, я тебе не нравлюсь, это другое. Ты зациклен только на своих чувствах и варишься в них. В итоге ты лишь мучаешь и издеваешься надо мной.
–С самого начала… Ты ведь избегала меня… Ты все знала… Столько лет я… И как сильно. - Я видела, что ему тяжело говорить, что ему больно. Глядя мне в глаза, он произнес: – Я понял, если тебе это неприятно, я не буду, я не стану делать того, чего ты не хочешь. Я сделаю все, что ты скажешь… Все выполню… Поэтому, можно я буду просто рядом с тобой, как раньше? Прошу, не надо меня так ненавидеть - Дрейк опустился на мою грудь, крепко обняв–Мне ведь тоже очень больно.
Я закрыла глаза, и в голове всплыли прежние времена. Из-за того, что ты так хорошо приучил меня к себе, из-за моей сильной привязанности к тебе, несмотря на все твои выходки. Глядя на тебя такого уязвимого… меня всегда отпускало, я не могла злиться. И в этот момент, не изменяя старой привычке, в порыве желания утешить, я заключила его в объятия.
Дрейк ушел, а меня разрывают противоречивые чувства, словно на груди лежит огромный камень, мне хочется выговориться, кричать. Завтра приезжает Шарлотта, может, действительно излить ей душу.
Я не сомкнула глаз этой ночью, сон пришел только под утро, хорошо, что сегодня выходной, и смогла поспать подольше. Проснулась в одиннадцать, глаза болят, как и голова, посмотрев в зеркало, увидела свое опухшее лицо и красные глаза. Встав, умывшись, спустилась вниз, мама была на своем месте на кухне, это ее любимое место.
–С добрым утром, милая, ты сегодня прямо поздно проснулась – отпив кофе, она посмотрела на меня–А чего глаза красные?
–Не спала почти всю ночь, смотрела кино. А ты как сходила в гости? Я не слышала, когда ты вернулась, – говорю, направляясь к кофемашине, готовлю себе латте.
– Ой, прекрасно! Прямо душевно, – мама улыбнулась, поворачиваясь к плите, – я пожарила яичницу с беконом и сделала бутерброды. Какие у тебя планы на сегодня?
– Хочу к Шарлотте зайти, давно у неё не была.- Мы вкусно позавтракали, я переоделась в сарафан и пошла к Шарлотте , но она уже была во дворе, обрезала цветы. – Привет, красотуля – я улыбнулась ей.
– Здравствуйте, миссис Смит
– Здравствуй, Эвелин, а мама дома? – женщина вышла из-за куста с большими садовыми ножницами.
– Да, дома.
– Пойду зайду к вам в гости, а вы девочки, пока пообщайтесь. Эвелин, если что, помоги Шарлотте пожалуйста, я скоро вернусь.
– Конечно, с удовольствием. -Миссис Смит ушла, а я подошла к девушке и обняла её.
– Слушай, пойдем в беседку в саду за домом, ты же там ещё не была.
Я предложила помочь с коляской, но она отказалась, сказала, что помощь понадобится возле беседки. Подъехав к беседке, я помогла ей заехать по пандусу. Здесь и правда очень красиво: газон, цветочные композиции, декоративные деревья.
– Рассказывай, Эвелин, – Шарлотт сразу перешла к делу.
– Да как-то неловко, я не делилась этим... – ответила я отводя взгляд .
– Знаешь, о проблемах всегда тяжело говорить. А давай, чтобы тебе было легче, я расскажу тебе свою историю. Ты ведь не знаешь, как я оказалась в инвалидном кресле?
Я и правда не решалась спросить об этом с нашего первого дня знакомства.
– Мой отец обожал путешествовать. Они с мамой объездили полмира. Когда родилась я, меня тоже стали брать с собой. Я была очень активной, любила скалолазание, плавание, даже скаутом была. На мой день рождения родители решили устроить особенный поход в горы, но после шторма проход к началу тропы завалило деревом. Папа предложил пойти по другой, закрытой тропе, которая осталась единственной дорогой к поющему водопаду. Мама была против, но мы настояли. Начав подъем, все шло хорошо, оставался последний участок – взобраться на скалу. Мама полезла первой, чтобы проложить путь и установить крепеж. Она дала нам команду подниматься.
Мы с папой были связаны веревкой. Я лезла следом за ним. Но ...оступилась и сорвалась вниз, потянув за собой отца. Сработал основной крепеж, я ударилась позвоночником об угол скалы, а потом на мне повис отец. Тогда я услышала хруст своего позвоночника. От адреналина я не чувствовала боли, но ситуация была ужасной: основной крепеж не выдержит двоих, а мама не успела бы прийти на помощь. И тогда папа сказал фразу, которая до сих пор снится мне в кошмарах: «Режь веревку!». Он умолял меня: «Дочка, прошу, режь! Иначе мы оба погибнем. Режь, тебя никто не осудит!». И я отрезала. Высота падения была около шести этажей. Он упал на камни, смерть была мгновенная. Мама смогла меня вытащить. Я винила себя в его смерти. Врачи сказали, что я больше не смогу ходить. Потом пыталась покончить с собой: глотала таблетки, пыталась удушиться, вскрыть вены, но меня спасали. Мама умоляла не оставлять её, говорила, что я не виновата.