Превозмогая жар и едкий дым, я пробиралась вглубь дома. Ориентироваться почти невозможно, все затянуто удушающей пеленой, глаза слезились. Казалось, огонь окружил со всех сторон, но я продолжала двигаться вперед, беззвучно повторяя имя Дрейка.
Кухня! Вот она, дверь в конце коридора. Пламя добралось и сюда, пожирая деревянную мебель. Сердце замерло от ужаса, но я заставила себя войти. Дрейка нет. Пусто. Лишь догорающие остатки нашей прежней жизни.
Отчаяние захлестнуло с головой, но я не могла сдаться. Где же он может быть? Спальня? Гостиная? Мозг лихорадочно перебирал варианты. Нужно действовать быстро, пока огонь не отрезал пути к отступлению.
В спальню не пробраться – второй этаж охвачен пламенем! Гостиная – единственный шанс. Задыхаясь от кашля, я ползла по коридору, ориентируясь на ощупь. Дым становился все гуще, дышать почти невозможно. Вот и гостиная, но огонь уже здесь.
–Дрейк! – кричу я, захлебываясь отчаянием, но в ответ лишь злобное шипение пламени. Неужели это конец? Неужели я опоздала? Сердце отказывается верить, а разум – смириться.
Вдруг, сквозь клубящуюся пелену дыма, словно мираж, возникает движение. Возле самой стены, в темном углу, что-то едва заметно шевелится. С отчаянной надеждой, почти ползком, я пробираюсь туда, не веря своим глазам. Дрейк! Он жив! Но без сознания.
– Дрейк! – шепчу я, касаясь его плеча обожженной рукой. Он без сознания, но слабая ниточка пульса еще теплится в его жилах. – Нам нужно уходить!
Пытаюсь поднять его, и лишь сейчас, словно удар под дых, вижу страшную картину: ноги нет, выше колена – лишь окровавленные лохмотья. Вокруг Дрейка багровое месиво крови, лицо обезображено ожогами. Боже… Медлить больше нельзя! Рядом – зияющий провал окна, выбитое взрывом стекло. Нужно выбраться отсюда любой ценой. Собрав всю свою волю в кулак, подхватываю Дрейка под руки и, спотыкаясь, тащу к спасительному проему.
Адреналин вливает в жилы ледяную силу, и я, собрав последние крохи ,тяну Дрейка к зияющей черноте окна. Ветер с улицы обжигает лицо, но вместе с тем вливает в легкие живительный глоток свежего воздуха. С нечеловеческим усилием переваливаю его израненное тело через подоконник, и мы оба, словно сломанные куклы, падаем вниз, на мягкую, податливую землю под окном.
Лежу рядом с ним, пытаясь отдышаться, унять дрожь в теле, но сейчас не время для слабости. Нужно отползти подальше от этого адского пламени и осмотреть его раны. Ожоги чудовищны, потеря крови критическая, но он жив. Это главное, это вселяет надежду. Нужно срочно вызвать помощь!
Превозмогая боль и слабость, начинаю ползти прочь от разгорающегося ада, волоча за собой бесчувственное тело Дрейка. Земля усыпана острыми осколками и обломками, но я не чувствую боли. Сейчас есть только одна цель – оторваться от огня, найти хоть какое-то безопасное место, где можно будет попытаться оказать ему первую помощь.
Добравшись до дальней окраины сада, падаю на траву, обессиленная, словно выжатый лимон. Оборачиваюсь и вижу, как наш дом, еще недавно такой уютный и родной, превращается в огромный, пожирающий все вокруг, пылающий костер.
– Амелия! – кричу я, срывая голос, но из горла вырывается лишь хрипота .Горло саднит и жжет огнем.
– Мама! – доносится в ответ звонкий голосок дочки.
– Мы в саду! – это все, что я могу выдавить из себя.
И, слава богам, она услышала! Вижу, как она, маленькая и испуганная, бежит вдоль пылающего дома, и в руках у нее – моя сумка, а в ней – телефон! Как только дочка подбегает, я хватаю телефон дрожащими руками и набираю номер службы спасения. Скорая и пожарные – это все, что сейчас имеет значение. Нужно остановить кровь. Дрожащими пальцами снимаю с окровавленных штанов Дрейка ремень и, затягивая его как можно туже, накладываю подобие жгута выше раны. Беру его холодную, окровавленную руку в свою и крепко сжимаю ее. Он жив. Пока жив.
– Мама, у папы кровь! – плачет дочка, прижимаясь ко мне. – Папа умрет?
– Нет, милая, все будет хорошо. Папа сильный, он обязательно выживет.
Первыми приезжают пожарные. Словно отважные рыцари, они бросаются в бой с огненной стихией. Один из них, заметив нас, подбегает и начинает оказывать первую помощь. Скорая помощь, наконец, прибывает. Медики быстро оценивают состояние Дрейка.
– Нужно срочно в больницу, счет идет на минуты! – произносит один из них сухим, профессиональным тоном. Они аккуратно перекладывают его на носилки и уносят в машину скорой помощи. Нас же с Амелией усаживают в другую машину. Дочка сидит рядом, испуганно глядя на происходящее. Я обнимаю ее крепко, стараясь успокоить ее дрожащее тельце.