Оставалось всего несколько метров, и Дрейк был уже рядом, когда я почувствовала, как две пули вонзились в спину. Не удержавшись, рухнула на землю, прижав к себе дочь.
Боль пронзила все тело. Чьи-то сильные руки подхватили Амелию. Это Дрейк. Он что-то кричал Лео, тот кивнул и открыл шквальный огонь по бандитам, прикрывая наше отступление. Эди помогла мне подняться, взяв на руки.
Дрейк с Амелией на руках побежал к спасительному лесу, где нас ждали машины. Расстояние казалось бесконечным. Сознание ускользало, дышать становилось все труднее.
Наконец, мы добрались до машин. Меня осторожно уложили на заднее сиденье. Амелия плакала и звала меня. Дрейк, сев за руль, крикнул, чтобы я держалась, и мы сорвались с места. Похоже, это был мой конец.
Я попыталась улыбнуться Дрейку, но губы не слушались. В глазах темнело. Слышала приглушенный голос Дрейка, чувствовала тряску машины. Пыталась собраться с мыслями, вспомнить, все ли сделала правильно.
–Дрейк… – прошептала я, захлебываясь кровью.
Дрейк перехватил мою руку, сжал ее крепко.
–Тише, тише. Мы почти приехали, любимая. Держись.
Но я уже не слышала его. Сознание угасало, унося меня в темноту. Перед глазами проплывали обрывки воспоминаний: счастливое детство, знакомство с Дрейком, встреча после долгой разлуки, свадьба, рождение Амелии. Все, ради чего я жила. Все, что я должна была защитить.
Последнее, что я увидела - слезы на лице Дрейка. Я хотела сказать, как сильно их люблю. Но слова застряли в горле. Взгляд померк, и я погрузилась в небытие.
Глава 21
Сегодня исполняется двадцать лет со дня смерти мамы. Мы с папой направляемся на могилу, чтобы навестить её. Двадцать лет… Целая эпоха, наполненная взрослением, ошибками, потерями и редкими моментами счастья, которые хотелось бы разделить с ней. Двадцать лет без её советов, объятий и неповторимого смеха, который наполнял дом светом. Время неумолимо, оно оставило глубокие морщины на лице отца и едва заметную седину в волосах, но не смогло притупить боль утраты.
Дорога до кладбища тянулась медленно, словно кто-то специально замедлял время. Папа молчал, глядя в окно на проплывающие мимо поля и редкие деревеньки. В его взгляде читалась усталость и грусть, смешанные с особенной любовью к маме. Я знала, что он вспоминает их совместные годы, мечты и маленькие радости — всё то, что осталось только в его памяти.
У ворот кладбища нас уже ждала бабушка, мамина мама. Она стала совсем старенькой, но её глаза, как и прежде, излучали доброту и тепло. Мы обнялись, и я почувствовала, как дрожат её плечи. Слова казались лишними. Вместе мы прошли к её могиле, усыпанной свежими цветами.
Надгробие с её фотографией смотрело на нас с тихой улыбкой. Казалось, она всё ещё рядом, заботливо оберегая нас от жизненных невзгод. Положив цветы, мы помолчали, каждый погрузившись в свои воспоминания. В этот момент прошлое и настоящее слились воедино, и я снова почувствовала себя маленькой девочкой, держащей маму за руку. Время остановилось, и на миг я снова была с ней.
По лицу отца снова потекли слёзы. Он всегда был суровым и сильным мужчиной, но только на могиле мамы позволял себе плакать. После её смерти он впал в депрессию, считая себя виновным в том, что не уберёг её. Но он всегда был со мной, любил и оберегал, часто говорил, как сильно мама меня любит. Спустя годы я ожидала, что он найдёт другую женщину, но нет. Он всегда повторял: "Я всегда буду верен твоей маме", и так оно и было — он не подпускал к себе ни одну женщину. Мы часто вместе смотрели видео их свадьбы, моего первого дня рождения и многие другие, где мама такая улыбчивая, красивая и счастливая. Папа каждую неделю приезжал сюда, принося свежие цветы, и мог по полдня стоять возле её могилы.
Бабушка тихонько всхлипывала, прижимая к губам платок. Я обняла её крепче, чувствуя, как сквозь годы она по-прежнему остро ощущает потерю дочери. Боль никогда не уходит, она лишь притупляется, скрываясь под маской повседневности, но в такие дни прорывается наружу с новой силой. Смотрю на мамину фотографию, и сердце сжимается от тоски. Как же тебя не хватает, мама. Твоего тепла, заботы, безграничной любви.
Отец опустился на колени, ладонью коснувшись ледяного камня надгробия. Плечи его вздрагивали в беззвучном плаче, и в этот миг он казался таким маленьким, таким потерянным, словно ребенок, оторванный от материнской руки. Нестерпимо хотелось обнять его, укрыть от этой всепоглощающей боли, но я знала: никакие объятия не залечат эту рану.