- Тебе было так же приятно, как и мне?
- Еще больше. - Она не смогла удержаться и вкусно чмокнула его в подбородок, прямо в белый рубец шрама.
- Фэб, дорогая, я должен вытряхнуть тебя из этого платья.
- Не суетись, - шепнула она.
- Я уже объяснял тебе...
- У меня под ним ничего нет. Он недоуменно моргнул.
- Ничего? Я же знаю, что на тебе были колготки. Я видел.
Она покачала головой.
- Никаких колготок. Никаких поясов с застежками. Платье для этого слишком узкое.
- Но эти черные чулки...
- Они на резинках.
Он вывернулся из-под нее и сел.
- Фэб Сомервиль, ты утверждаешь, что на тебе нет даже трусиков?
- Они оставляют противные следы.
- Только пара черных чулок?
- И прокладка "Белый алмаз".
Он рывком вскочил на ноги, потянув ее, за собой не очень-то вежливым образом.
- Мы сию же минуту отправляемся прямо спальню, красотка. Сердце мое вот-вот разорвется. Я хочу умереть в своей постели.
Его добродушное подшучивание подбодрило Фэб. Поддерживая друг друга, как два раненых бойца, они миновали холл, потом взобрались по лестнице и очутились в просторной спальне. Потолок помещения скатывался в обе стороны, стена, противоположная входу, была сложена из камня. У нее располагалась старинная широкая кровать, покрытая огромным индейским одеялом темно-оранжевых и зеленых тонов.
Он поставил Фэб в центре комнаты и стал вертеть из стороны в сторону, как большую куклу, отыскивая крючки. Наконец лента, стягивавшая ее груди, ослабла, и она вздохнула с облегчением, ощутив, как лиф из сетчатой ткани сползает к талии.
- Больно?
- Немного.
Он подошел к ней сзади и большими пальцами стал массировать красные рубцы.
- Фэб, обещай мне, что ты больше никому не покажешься в таком виде.
Она повернулась и поцеловала его. Она не собиралась давать ему никаких обещаний, пока не получит хоть что-то взамен.
Она просто стояла, ощущая, как пальцы Дэна бегут по ее спине - от позвонка к позвонку. Ему хотелось целовать ее бесконечно. Ему было мало ее губ, ее кожи, ее терпкого запаха. Но он не для того томился так долго, чтобы спешить, нет, он будет медлителен и расчетлив.., насколько это возможно.
Фэб издала стон разочарования, когда он отступил назад. Ему понравилось, что она не хотела отпускать его. Сделав пару шагов в сторону, он упал в кресло и поневоле залюбовался ею. Рыболовная сетка черными кольцами облегала ее талию: ее груди - круглые и набухшие, - словно белые большие яблоки, светились в полумраке спальни; Кажется, он собирался жениться на Шэрон? Когда это было? Да и было ли вообще? Его сердце узнало правду задолго до-того; как он воспринял ее разумом.
Он вгляделся в ее лицо и был потрясен отражавшейся в нем неуверенностью. Ему стало страшно. Ее тело настаивало на том, что она агрессивна и опытна и готова, когда все кончится, поставить короткий росчерк на спинке его кровати своими хищными ноготками. Но янтарные, улетающие с лица глаза говорили совсем другое. Он улыбнулся, чтобы разрядить растущее между ними напряжение.
- Ты могла бы добавить капельку спирта в наше домашнее вино, если бы потихоньку стащила с себя это платье, чтобы я мог убедиться - вправду ли под ним ничего нет.
Ее глаза округлились, будто она никогда в своей жизни не раздевалась перед мужчиной. Она сделала странный жест рукой, словно не поняла, о чем это он говорит.
Он склонил голову набок и мягко спросил:
- Ты ведь не хочешь изображать из себя девственницу сегодня?
- Девственницу? О нет. Нет, я... Она ухватилась за жгутики лент и принялась послушно развязывать их.
- Только не так быстро. Послушай, Фэб, не могла бы ты как-то притвориться.., не воспринимай это не правильно, я не имею в виду ничего оскорбительного.., но не могла бы ты вообразить, что я собираюсь оставить стодолларовую купюру на туалетном столике и рассчитываю за свои деньги полюбоваться хорошим стриптизом?