В уголках ее губ шевельнулась улыбка:
- То, что находится под этим платьем, определенно стоит дороже сотни долларов.
- Раз уж тебе удалось подцепить обладателя кредитной карточки "Американ экспресс", можешь называть свою цену.
Она поиграла пальчиками на уровне талии. Потом запустила ладони под ткань и обнажила пупок. На этом она решила остановиться и обратилась к нему:
- Я думала, ты взялся за ум. Ты сам, говорил, что не желаешь никаких изощрений.
- Это было до того, как я увидел тебя в этом проклятом платье.
- Не мог бы ты для начала снять свою рубашку? Мне нравится твой торс.
- Неужели? - Фэб не была первой женщиной, восхищавшейся его телосложением, но все равно это было необъяснимо приятно ему. Он швырнул галстук на подушку, а вслед за ним и кушак. Не отрывая от нее глаз, он медленно снял рубашку.
Ее глаза ощупали каждый дюйм бронзовой плоти, и он почувствовал себя под обжигающим душем.
- Твоя очередь, - сказал он.
Фэб спустила платье до золотых завитков и бросила на него озорной взгляд:
- Как велик ваш кредит, мистер?
- Прекрати волноваться о кредитных лимитах и начинай беспокоиться об инвалидной коляске, ибо тебе не поздоровится, когда я разделаюсь с тобой!
- Я вся дрожу, мистер Крутой Парень.
Она оттопырила нижнюю губу, затем потащила вниз - дюйм за дюймом липкую, как паутина, ткань, обнажая курчавый треугольник, рассеченный надвое в нижней вершине. Дело запахло близким взрывом, которого он совсем не хотел. Ожидаемое удовольствие оборачивалось дополнительной головной болью. Он скрестил вытянутые вперед ноги и замер в кресле. Фэб переступила стройными ножками через бесформенный комок, недоумевая, почему он молчит.
Два черных чулочка и туфли на тонких высоких каблуках - вот все, что еще оставалось на ней. Она была ослепительно хороша. Артуро Флорес не зря выбрал ее моделью для своих работ. Единственное, чего он не сумел (или не хотел?) передать в них, - это ее почти осязаемой, брызжущей во все стороны чувственности.
Эти брызги огненными каплями прожигали ему грудь, горячими струйками стекали по телу, вызывая приступы резкой и сладкой боли.
Секунды шли одна за другой. Нервозность Фэб возвращалась к ней. Почему он молчи г? Чем дольше он смотрел на нее, тем больше ей начинало казаться, что он находит в ней нечто неприятное. Вспышка ее игривой самоуверенности погасла, и сейчас ей пришло вдруг на ум, что она ни капли не походит на всех этих нынешних худощавых и стройных манекенщиц. Она незаметно оглядела себя. Бедра округлы и широки, живот никак не назовешь впалым, ноги не в меру полноваты. Она устыдилась собственной наготы и присела, чтобы поднять платье.
Дэн мгновенно оказался на ногах, тревожно сомкнув брови.
- Фэб, милая, это только шутка. Ты ведь понимаешь это, не так ли? - Он осторожно тянул платье из ее рук.
Огненная волна пробежала по телу Фэб, когда ее соски коснулись его груди. Она прижалась щекой к его плечу. Разум кричал: уходи, опасность! но сердце шептало: здесь твой дом!
- Что случилось, ответь мне, Фэб? Ты же знаешь, я не хотел оскорбить тебя.
Она могла бы как-нибудь отшутиться, но ей было уже не до шуток.
- Я смущаюсь, когда ты так смотришь на меня.
- Как я смотрю?
- Я знаю, что мне надо бы похудеть фунтов на десять, но я не могу соблюдать диету, а ты привык к другим женщинам.., типа Вэлери.
- Какое отношение имеет к этому Вэлери?
- Она худенькая, а я немного.., крупна.
- Господи Боже ты мой! Я прекращаю иметь дело с женщинами. Отныне и навсегда! - Он положил влажную ладонь ей на бедро. - Я знаю, это бывает с женщинами. Комплексы, неуверенность в себе и прочее такое, но поверь, тебе не о чем беспокоиться. Послушай меня, Фэб, когда ты начинаешь сомневаться в собственной сексапильности, это выглядит так, как если бы какой-нибудь миллиардер тревожился из-за того, что баксы слишком зеленые.